Невеста бывшего друга - Татьяна Любимая

Времени в обрез. Надо предупредить Настю.

Беру себя в руки.

— Телефон, — протягиваю ладонь, требуя свой гаджет у охраны.

— Не положено.

— С хрена ли? — дергаюсь я.

— Все вопросы к шефу.

Разворачиваюсь с намерением предъявить Шахову еще и этот беспредел, но проход перегородил второй шкаф.

— Не положено.

Ах так, да?

В груди каменеет. Перевожу тяжелый взгляд с одного тела на другое. Один на один я бы их уложил, с двумя сразу не справлюсь. Внутренне сатанея, сжимаю — разжимаю кулаки. Скрипнув зубами, делаю разворот и шурую на выход. Иначе я за себя не ручаюсь.

Шестеренки в голове крутятся с невероятной скоростью. Ищу способ предупредить Настю, но как? Телефона нет, союзников тоже, времени до вылета — ноль.

Сажусь в свою машину, охрана — со мной. Один рядом, другой назад.

Если не война, то дружба, да?

— Мужики, дайте позвонить, а? — меняю интонацию на дружелюбную. — Один звонок. Хотя бы со своего телефона.

Кому звонить: матери, отцу? Номер Настены я не знаю. Она его вбила в мой телефон только сегодня утром. Попадос, короче.

— Приказ: раньше восемнадцатого не отдавать, — обламывают меня. — Связь только через меня.

Да что б вас!

— У меня мать больная, я просто скажу, что уезжаю на несколько дней.

— Шеф уже сказал.

Сука ваш шеф!

Хочется проораться. Что — нибудь разломать к чертям собачьим, кого — нибудь прибить.

— Едем в аэропорт, — командует тот, что рядом, глянув на циферблат наручных часов.

— Домой заеду сначала, вещи соберу.

— Твой отец в аэропорт привезет.

— Если успеет, — хмыкает тот, что сзади.

Успеет. Должен успеть. Одна надежда на него.

* * *

Отца вижу издали. Со спортивной сумкой на плече стоит возле стойки регистрации. В форме еще.

— Бать, — вместо обычного приветствия пожатием руки обнимаю его. За моей спиной — охрана, в открытую с отцом не поговоришь, поэтому обнимаемся мы долго, как будто прощаемся на длительный срок. — Мать как?

— Норм. Ты куда встрял? Что там за история с невестой Шахова?

— Я люблю ее.

— Чо, в другую влюбиться не мог?

— Не мог. Присмотри за ней, пожалуйста. Не подпускай к ней Макса. Очень прошу.

— В больнице твой Макс. Вместе с Туром. В наркологии откапываются. Передоз.

О как. А Менгир ни слова не сказал.

— Сделаю все, что смогу, — обещает отец. — Позвони мне как прилетишь.

— Телефон отобрали. Но я что — нибудь придумаю.

Объявляют посадку на наш рейс.

Взлетаем.

Чем дальше я от дома, тем тяжелее на сердце. Как там моя Настя? Волнуется, наверно. Я обещал быть рядом, защищать ее, а сам, даже не позвонив, улетаю от нее за несколько тысяч километров.

«— Верь мне. Кто бы что ни сказал, помни: я люблю тебя и ни за что не откажусь.

— Я верю»

Верь мне, любимая, ты обещала. Я вернусь за тобой.

Глава 44

Настя

Полное осознание случившегося навалилось уже дома. Через несколько часов после расставания с Сашей.

Наверное, будь он рядом, никакие сомнения и страхи меня не одолевали бы, но его нет. Поэтому страх за будущее налетает пронзительно, колет сердце, грызет голову. Потом затаивается, набирает новый виток и налетает опять.

Если бы в роли пострадавших была только я, я бы так сильно не мучилась. Но на кону кроме меня стоят мой будущий брат, Дарья, отец, Саша и его родители.

Его мама.

Самый близкий и родной человек.

Вздрагиваю от каждого шороха, звука, звонка. Последние один за другим атакуют телефон папы. Он, видя мое состояние, остался дома, со мной вместо того, чтобы следить за работой своих подчиненных, что готовятся к открытию нового магазина.

Переживает за меня очень.

Я рассказала ему о выходке Максима. И о том, что уехала ночью с его другом, благоразумно умолчав куда и чем мы там занимались.

Папа в шоке. Опять капала ему корвалол. И себе заодно.

— Нет, ну каков, а! — задыхаясь от волнения, меряет он шагами гостиную, размахивает кулаками. — Как посмел! Шею сверну гаденышу.

Сжавшееся было сердце стало биться ровнее, когда я поняла, что он говорит о Максе.

Обещаю себе, что никогда — никогда не предъявлю отцу за сделку с Шаховым. Мы забудем о ней, когда все закончится, и будем жить мирно и дружно. Любя друг друга еще сильнее. Полной семьей. Папа с Дашей и Ванечкой.

И я с Сашей.

Папа отвлекается на входящий звонок, гаркает там на кого — то.

В сотый раз проверяю свой телефон. Саша не пишет, не звонит.

Мне он так нужен. Хочу просто знать, что у него все хорошо. Хоть бы слово написал. Еще лучше — услышать его голос. В идеале — увидеть.

Краски вокруг меркнут. Милые вещицы, которые ранее наполняли наш дом уютом, вызывали улыбку или умиление, теперь раздражают и кажутся чужеродными, неуместными.

Неведение пугает, запускает неприятный холодок вдоль позвоночника, сводит с ума. Меня то трясет, то наваливается такая слабость, что хоть падай. Сажусь на диван, подтягиваю под себя ноги, пялюсь в пустоту, плавая в своих страхах.

Постепенно остается только один страх — за Сашу. Все остальные вытесняются на задний план.

Где ты, любимый мой? Твое молчание вселяет в меня неуверенность, что я сделала правильный выбор.

Нет — нет, я не жалею! Просто боюсь, что мы поторопились. Надо было дождаться, когда Максим станет вменяемым. Поговорить с ним, объяснить все, поставить точку в нашей не сложившейся истории. А теперь я невеста сразу двух парней, потому что первый не знает, что это не так. Или уже знает? Ты сказал ему? Почему молчишь?

Знобит. Натягиваю на себя плед по самые уши.

За окном темнеет, а от Саши до сих пор нет весточки. Папа уже успел съездить к Дарье и вернуться, а я все так же лежу на диване не в силах жить дальше. Без любимого.

— Почему он не звонит, пап? — приподнимаюсь, когда он подходит ко мне проверить как я. Голос мой дрожит, в глазах щиплет, в горле непроходящий ком.

— Позвони ему, — не смотрит мне в глаза. Наверное думает, что Саша меня бросил. А он не мог!

— Звонила. Абонент не доступен.

— Напиши.

— Писала. Сообщения не прочитаны. А если отец Максима узнал про нас и что — то нехорошее сделал с ним? — снова сжимается мое сердце от ужаса, а из глаз все — таки прорываются слезы.

— Ох, дети… — папа прижимает мою голову к своей груди. — Скажи, где мне его