Невеста бывшего друга - Татьяна Любимая

Не двигаюсь, боясь проснуться и понять, что это сон. Вдыхаю терпкий мужской запах, который наконец — то вытеснил из моих легких запах Максима.

Саша. Любимый мой.

Один пошел против очень страшных и сильных людей ради меня. Поставил под угрозу еще несколько жизней, но при этом не переступил черту сам.

Не удержавшись, всхлипнула куда — то ему в подмышку.

— Чш — ш–ш, — как маленькую, начал он успокаивающе гладить меня по голове ладонью.

Ничего не могу с собой поделать. От заботы парня, что за столь короткое время стал для меня самым близким и родным человеком, слезы сами ручьями текут по щекам. Сашина футболка мгновенно становится мокрой.

— Все прошло, маленькая моя. Никто больше тебя не обидит, обещаю. Я не позволю, — вжимает меня в себя еще сильнее.

Мне очень — очень — очень хочется ему верить. Что завтра Саша просто скажет Максиму и его отцу, чтобы они нас не трогали и те его послушают.

Умом понимаю, что так не будет. Всхлипываю еще громче.

— Забудь обо всем, Настюш.

Никогда еще мое имя не звучало так красиво и нежно. Непроизвольно, хоть и шмыгая носом и размазывая сырость по ткани, тянусь лицом к лицу Саши.

Он мягко обхватывает теплыми ладонями мои щеки. Убирает прядку с лица, исследует тревожным взглядом каждую черточку и хмурится, увидев алое пятно на щеке.

— Болит?

— Немного…

Стыдливо опускаю глаза в пол. После Макса чувствую себя прокаженной и недостойной Алекса.

Саша прижимается к месту удара губами, словно желая забрать себе мою боль.

— Жаль, что я его не убил.

— Не говори так! — испуганно прижимаю палец к его губам. — Ты его достаточно наказал.

— Он сам себя наказал, подсев на дурь. Если Карина еще не понимает последствий, мне ее очень жаль.

Последствия. Мне снова страшно за наше будущее. За Сашу.

Колени мои опять дрогнули от накатившей слабости.

Саша подхватил меня на руки. Тихо охнув, обвиваю его шею, крепко прижимаюсь к мужчине, пока мою обмякшую тушку несут на кухню.

Вместе со мной любимый садится на кухонный диванчик, устраивает меня на своих коленях.

Молча смотрим друг другу в глаза, тонем в отражениях, как в омутах, плавимся от жара наших тел. Мне не нужны его слова, я вижу все чувства на любимом лице. Ему не нужны мои признания. Моя душа нараспашку.

Касаемся губами. Сначала легонько. Едва ощутимо. Как прикосновение крыльев бабочки.

Сашина ладонь медленно, словно спрашивая разрешения, скользит по моей спине вверх. Поверх полотенца. До оголенной кожи. Вверх по позвонкам. Зарывается в волосы. И за затылок притягивает к себе.

Он толкается языком в мой рот.

Срываемся в безумный поцелуй, забыв обо всем на свете. Скидываем напряжение сегодняшнего дня в неистовом желании слиться воедино.

Сегодня, сейчас, этой ночью есть только я и он на всей планете. Мой Саша. Мой любимый мужчина. Первый и единственный, кого я полюбила по — настоящему. Кому отдаю себя полностью. Дарю невинность. И на груди которого засыпаю спокойным сном без сновидений, убаюканная нежным голосом с признаниями в любви. В полной уверенности, что завтра мы со всем справимся.

Глава 41

Алекс

Настя моя спит у меня под боком. Сладенькая, красивая, очень нежная и тепленькая. Светлые волосы шелковыми прядями лежат на груди и подушке.

У меня сна ни в одном глазу. Не могу уснуть, зная, что нам отведено всего несколько часов спокойствия. Но все левые мысли, если они не о Насте, гоню прочь.

Просто любуюсь любимой, запоминая каждую черточку, шелковые прядки волос, изгибы совершенного тела. Втягиваю в себя ее запах. Божественный.

У нее изредка подрагивают ресницы и сдвигаются к переносице брови.

Целовать хочется в эти моменты свою принцессу, чтобы прогнать тревоги и сомнения из ее сновидений. Но не целую, а то проснется. Пусть спит. Вчера было много стресса, да и я… был слишком голодным.

За окном занимается рассвет. Окна тут панорамные с видом на озеро, а шторы мы не задергивали. Красиво.

Но не радует.

Хочется выть волком от досады, что ночь закончилась. От того, что слишком быстро светает за окном. Слишком стремительно лучи солнца окрашивают верхушки сосен. А минутная стрелка на настенных часах делает круги с невероятной скоростью.

— Мы можем здесь остаться навечно? — не открывая глаз, с улыбкой мурлычет Настена, трется о мою грудь носом, а я опять млею, что она со мной. Моя.

И кажется, вот — вот проснусь, а эта ночь окажется сном.

— Мы проведем здесь медовый месяц, обещаю, — осыпаю ее лицо поцелуями. — А потом будем приезжать сюда отмечать каждую годовщину.

— Мгм… я запомню твое обещание, — ластится кошечкой.

Моя женщина, — плаваю в этом блаженстве.

Тело снова требует женского тела, но я не рискую снова делать больно моей девочке. Потом наверстаем.

— Нам пора? — распахивает глаза и переводит взгляд на часы на стене. Шестой час. Улыбка сползает с сонного личика, а на лице отображаются невеселые мысли.

— Пора, — ломая себя, выдавливаю звуки. — Все будет хорошо, веришь? — сжимаю ее плечо, глажу большим пальцем бархатную кожу.

— Верю, — моргает длинными ресницами и прячет под ними сомнения.

Даем себе еще пять минут понежиться друг с другом. Никто из нас больше не говорит ни слова. Наши губы, языки, руки, тела разговаривают лучше всяких слов.

Так же молча и по очереди принимаем душ, вместе пьем свежесваренный кофе, доедаем вчерашние блинчики.

И покидаем особняк, забирая из него с собой только лучшие воспоминания.

Чем ближе мы к городу, тем сильнее напрягаюсь я и тем тревожнее становится взгляд у Насти. Беспощадно кусает опухшие, зацелованные мной губы, а в глазах нарастает паника.

— Все будет хорошо, — в сотый раз повторяю ей. — Я с тобой. Я буду тебя защищать ото всех.

Моя девочка чувствует себя неловко после нашей ночи, но все равно улыбается мне со плохо скрытой нервозностью. Знаю, вижу — боится. Не меня. Потому что я сразу обозначил, что это не временный роман. Намерения мои самые серьезные.

Без конца оглядывается или заглядывает в зеркала, словно ждет там погоню. Но дорога пустынна. Мы выехали рано, чтобы добраться до дома раньше Шаха. Не стоит пока никому знать, что мы с Настей вместе. Мне нужно подготовиться к беседе с Андреем Вадимовичем, надавить на отца, чтобы выдал мне компромат на него. Чтобы предметно разговаривать с боссом и было чем