Невеста бывшего друга - Татьяна Любимая

— Кафе посоветовал неплохое.

— Ну да, жрать охота. Бургеры и кофе уже поперек горла стоят.

Едем в «Лиму».

В груди горит ядовитым пламенем от осознания, что моя женщина завтра станет законной женой моего друга.

Бывшего друга, поправляю себя. Теперь уже — врага. Тронет Настю — убью. Я уже на все готов, даже на криминал. Мне бы только до дома добраться поскорее.

Как?

Поглядываю на охрану. С двумя сразу я не справлюсь, а по одному их уложить я уже свой шанс упустил.

Свадьба завтра, — новость назойливо буравит мозг, сердце кровоточит. — Как так — то?

Сжимаю руль, пальцы белеют. Впору слететь с катушек, потом списать все на аффект.

Нет, криминалом делу не поможешь. Надо искать другой выход.

Торговый центр, где расположено кафе, нахожу без труда. Кухня латиноамериканская, цены доступные. Народу полно, но нам везет, есть свободный столик. Делаем заказ. Ждем минут двадцать.

Не позволяю себе агонизировать после новостей. Мне нужна трезвая голова, какой — то план.

С последним туго.

Я под охраной двух буйволов, даже в туалет одного не отпускают, караулят. Чуть — что — за кобуру хватаются. Менгир, по их словам, дал добро на применение в случае чего. Проверять не рискую.

Надеюсь только на помощь отца. Больше доверять некому.

Изучаю обстановку, разглядываю персонал. Все ведут себя стандартно.

Но не зря же отец отправил меня сюда. Неужели он ошибся с местом? Или я неправильно расслышал название кафе? Либо приехал слишком рано, нас не ждали так скоро.

Черт, черт, черт!

Хоть бы намек какой, знак.

Сердце начинает болезненно ускоряться. Время идет. Я теряю Настю.

Нет, я ее все равно заберу. Не знаю как, когда, но заберу! Даже если она станет чужой женой.

Нам приносят еду. Ем свой суп, не чувствуя вкуса.

Кошкин быстро, как в армии, сметает свой суп и уходит в туалет. Майера, вижу, тоже скручивает.

— Расстройство внутреннего устройства? — замечаю, как Василий переливается от красного до всех оттенков зеленого. Поглядывает в сторону, где скрылся дружок, ждет его, а того все нет. Оставить меня нельзя одного — инструкция. — Иди уже, — говорю ему, — никуда я не денусь.

Срывается за товарищем в санузел.

Однако, — хмыкаю про себя, мексиканская еда не для их желудков.

Так, у кого бы телефон попросить, чтобы с отцом снова созвониться.

— Александр Никольский? — подходит к моему столику мужичок в фартуке сотрудника заведения.

— Да.

Кладет передо мной конверт.

— Вам просили передать. За друзей не волнуйтесь, принесем извинения, до вечера воскресенья полечим.

Открываю конверт. Билет на самолет. Домой.

Глава 48

Настя

Чувствую себя маленькой беспомощной девочкой, запертой в башне. На самом деле я не в башне, а в большом двухэтажном особняке Шаховых. У меня отдельная спальня. Она не заперта снаружи, но я почти не выхожу из нее. Не хочу.

В этом доме все чужое. Даже еда и вода с каким — то странным вкусом. Может быть, мне подсыпают туда что — то успокоительное. Я много сплю, а когда не сплю, жутко туплю и почти ни на что не реагирую.

Ко мне приходят какие — то девушки, женщины. Заставляют мерить наряды, что — то делают с волосами, лицом, массируют тело, мажут, скребут, опять мажут, полируют от и до. Ногти мои покрыты нежным перламутром, и я часто зависаю, разглядывая их. Изучаю как младенец, впервые заметивший свои пальцы.

Я реагирую только на Максима. Он приходит в спальню по — хозяйски — без стука. Если в комнате есть кто посторонний, они без шума исчезают из комнаты. Я же мгновенно скукоживаюсь, неконтролируемо стараюсь слиться с обстановкой, спрятаться.

Он и сейчас пришел. А я в белом платье. Примерка была.

— Вышли все.

— Нельзя невесту до свадьбы в свадебном видеть, — сделала замечание какая — то женщина, проскальзывая мимо нас.

— Вон! — рявкнул так, что я вздрогнула. Обхватила себя руками, чтобы хоть как — то дистанцироваться от этого парня. — Лялька моя… — уже мягче и добрее. — Выглядишь отпадно.

Обходит меня по кругу, разглядывая как диковинную зверушку.

Что — то говорит, не слушаю, только как кукла киваю, если улавливаю вопрос в его голосе.

Подходит спереди, за талию притягивает меня к своему телу.

Ничего кроме неудобства не чувствую.

Он трогает мои волосы. Обхватив за подбородок, вынуждает посмотреть ему в лицо.

Глаза у него цвета голубого льда. Обманчиво ласковый взгляд.

— Еще чуть — чуть и избавлю тебя от этого платья… — шепчет мне в губы.

Что он имеет в виду? Не понимаю.

Чужой человек. Неприятный. Но я должна почему — то его терпеть и со всем соглашаться.

Почему? — мучает меня вопрос.

Кто — то просил меня об этом.

— У нас все будет хорошо, Лялька, — нашептывает Максим. Пытается опустить лямки с плеч, мои скрещенные на груди руки не дают ее оголить. — Хочу тебя пипец как.

Молча слушаю. Мне не нравится Максим. На его месте должен быть кто — то другой.

Саша! — вспоминаю вдруг имя.

— Где Саша? — заглядываю в глаза Максиму.

— Нахрен он тебе сдался? — начинает злиться. — Ты МОЯ невеста. А с завтрашнего дня — ЖЕНА.

Опускаю глаза в пол. Нельзя спрашивать.

— Максим! — гремит где — то за пределами комнаты другой голос. Мужской, скрипучий, недовольный. Это его отец — вспоминаю. Он у меня ассоциируется с огромным пауком с мерзкими щупальцами.

Психанув, Максим уходит. Вздыхаю с облегчением.

Что я делала до его прихода? Не помню. С недоумением смотрю на себя в зеркало. Белое платье на мне.

Мне не нравится мое состояние. Я от него тупая. А ведь я чуть — чуть лучше соображаю, когда голодна. Это после еды на меня нападают тупняк и безразличие. Надо есть осторожно. И пить из — под крана.

Женщины снова кружат вокруг. Теперь — снимают с меня платье, обещают прийти завтра утром делать прическу, макияж, помочь с нарядом.

Завтра у меня важный день.

Надеваю спортивный костюм. Решаю спуститься вниз, а не ждать, когда мне принесут поднос в комнату. Выберу на кухне сама себе что поесть. Что — то, во что невозможно подмешать лекарства.

Открываю дверь и невольно слышу знакомые голоса: Максима и второй. Который его звал.

— Не смей тыкать в нее своей тыкалкой, пока не пройдешь полный курс очищения, — выговаривает паук. — Мне не нужны больные внуки.

— Ничо я в нее не тыкаю. Брачной ночи подожду, — дерзит Максим.

Это они