Невеста бывшего друга - Татьяна Любимая

— Два месяца! Два! А лучше полгода.

— Че сразу два — то? Или ты хочешь убедиться, не беременна ли она от твоего любимого Алекса?

Алекс — всплывает в памяти лицо красивого парня с ласковым взглядом. Это же Саша? Конечно, это Саша, — вздрагивает у меня в груди.

«— Верь мне. Кто бы что ни сказал, помни: я люблю тебя и ни за что не откажусь» — это он мне говорил. Мне! Я обещала верить.

Я верю!

Не смею пошевелиться — слушаю чужой разговор, оставаясь незамеченной. Может быть, они расскажут, где Саша. Почему я не с ним, а тут, среди этих неприятных людей.

— Она не беременна, — продолжает паук. — Я это проконтролировал.

— Слушай, если тебе так нужны наследники, женился бы сам, — ухмыляется Максим. — Или что, здоровье не позволяет? — натурально глумится. Разве можно так неуважительно с родным отцом разговаривать?

— Не позволяет, — отрезает его отец. — А ты, если не остановишься, даже до моих лет не доживешь! Я тебя по — хорошему прошу, сын, — продолжает с угрозой, — завязывай творить херню. Чего ты глаза свои бесстыжие закатываешь? — раздражается. — Сколько еще я смогу тебя прикрывать и из дерьма вытаскивать, Максим?! У меня своих проблем хватает, ты еще подкидываешь. Я не вечный и не всесильный…

— Да ладно? — с издевкой. — Ты — то? Ладно, бать, так уж и быть, открою тебе страшную тайну. У меня детей уже точно парочка где — то бегает.

— Знаю я твою «страшную тайну» — свирепеет Шахов. О, я вспомнила его фамилию. Видимо, действие препаратов заканчивается. — Эти твои плебейки пачками приходят, справки мне показывают. Всем нужно одно — деньги!

— И чо, даешь?

— Наш род будет продолжаться только от породистой девки.

— Это Лялька — то породистая? Хотя тут я с тобой соглашусь. Есть в ней что — то такое… как это… — щелкает пальцами, — голубая кровь, вот.

Звонит чей — то телефон. Отвечает старший Шахов. Звонивший его очень злит.

— Как слили? — рявкает. — Кто? Разберись с этим!

Слышу глухой звук пластика. Как будто телефон бросили на стол.

— Твою мать! Ничего без меня сделать не могут! Как меня все это достало! Поехали разгребать.

— Чем я там тебе помогу? — брыкается Максим.

— Присутствием, млять!

Шаги.

Прячусь в своей комнате. В окно вижу, как Максим и его отец садятся в машину, уезжают.

Сбегаю по лестнице вниз, быстро нахожу кухню, перед входом надеваю на лицо безэмоциональную маску. Слуг тут много, даже перед ними мне нужно играть Настю Тормозакову.

К счастью, никто сильно на меня внимания не обращает. Беру со стола два яблока, плитку шоколада.

Вечером приносят ужин — творог с ягодами, чай. Смываю все в унитаз.

Запираюсь до утра в спальне.

Саша, где ты?

Глава 49

Настя

Дом под охраной, не сбежать. Без лекарств не могу уснуть. Вздрагиваю от каждого стука, звука, шороха.

Шаховы приезжают далеко за полночь. Слышу шум подъехавшей машины, голоса.

Только бы Максим не пришел ко мне в спальню! Молюсь, чтобы забыл обо мне.

Напрягаюсь и не дышу, когда чьи — то шаги останавливаются возле моей комнаты. Как будто человек за дверью раздумывает войти или не войти. Уверена, это он — Макс, мой жених! Который мне противен до ужаса.

Я могла бы запереться изнутри, но тогда это вызовет подозрения, а мне нужно играть роль амебы. Так страшно, что разоблачат — по взглядам, сбивчивому дыханию, резким движениям.

Так, Настя, соберись! Твое спасение в твоих руках! Надо будет — будешь амебой и никак не выдашь, что адекватная!

А если он наплюет на запрет отца и захочет близости?

Я… я не знаю, что сделаю. Проще умереть.

Стягиваю с тумбочки металлическую пилочку для ногтей, нашла ее на полу, видимо, потерял кто — то. Прячу под подушку.

Опять голоса.

Человек уходит.

Господи, спасибо!

Сегодня пронесло, а завтра что? Завтра свадьба, а Саши нет. И телефона у меня нет, всю комнату обыскала. Попросить у прислуги? Я не верю никому в этом доме.

Сашин папа сказал, что поможет. Как, когда? Только бы успел до регистрации! А если не получится?

Не надо об этом думать.

Утром я выгляжу плохо: тени под глазами, кожа на лице серая. Но я опять в окружении посторонних. Меня одевают, красят. Я позволяю, опустив глаза в пол. От волнения кружится голова и неприятно сосет под ложечкой. Через три часа регистрация, а никто меня не спасает. Я на грани обморока.

Могла бы я потерять сознание, будучи под препаратами? Я не знаю! Но очень хочется отключиться и не участвовать в этом безумии.

Передо мной ставят большое зеркало. Разглядываю себя.

Я красавица. Волосы, завитые в крупные локоны, распущены, нежный макияж скрыл следы бессонной ночи. Платье длинное, со шлейфом, теплого розового цвета, с открытыми плечами и спиной. Кожа красиво мерцает в лучах утреннего солнца.

— Пора еха… — врывается в комнату Максим. — Охренеть, Лялька, — застывает передо мной, разглядывая. — Вот это да — а…

У меня достаточно краски на щеках, чтобы скрыть румянец и не выдать себя?

Медленно поднимаю глаза, скольжу взглядом по фигуре жениха. Он в черных брюках, белой рубашке, с галстуком. Причесан. Красивый. Глаза трезвые и… восторженные.

Но он не Саша.

— Здравствуй… — произношу медленно.

Он подходит ко мне.

— А мы круто смотримся вместе, — с восхищением глядит на наше отражение в зеркале. — Элита. Привыкай к роскоши, госпожа Шахова. Селфи? Улыбочку, дорогая.

Фотографирует нас, держа телефон на вытянутой руке.

Нас поторапливают. Спускаемся вниз. Максим сама обходительность — ведет меня за руку, следит, чтобы не упала, не зацепилась платьем, поправляет шлейф. Но все равно для него свадьба — забавное приключение, а не серьезный осознанный шаг во взрослую жизнь. Паясничает, изображая из себя джентльмена.

У ворот выстроился целый кортеж из дорогих машин. Вглядываюсь в лица небольшой компании. Мужчины в основном. Тура узнаю. Еще пара знакомых лиц — они были на базе. Саши нет!

— А где мой папа? — спрашиваю Максима.

— К загсу приедет.

Неправильно все как — то.

Раньше я мечтала, что моя свадьба будет по классике: с долгими выборами свадебного платья, ресторана, меню, с девичником накануне, выкупом, моими родственниками, подругами. И чтобы мой отец передал меня в руки будущего мужа. Любимого!

Меня даже не спросили, чего я хочу.

За нами следом выходит отец Максима. Мне кажется, у него неприятности. Слишком суровое и нерадостное лицо, а взгляд ледянее чем обычно, губы поджаты. Даже не взглянул в нашу с