«Химия и жизнь». Беллетристика. 1995-2004 - Юрий Романович Охлопков

> Anna: Извини. Ты прав, я едва не совершила самую большую глупость в своей жизни… Что с тобой случилось? Где ты пропадал?

> МаК: Я здорово простудился. И еще не совсем выздоровел.

> Anna: Ты что-нибудь принимал?

> МаК: Нет.

> Anna: Закутайся потеплей. Выпей чего-нибудь горячего. Я люблю тебя, МаК.

> МаК: Я люблю тебя, Анна.

> Anna: Я знаю.

> МаК: А знаешь, что я подумал?

> Anna: Нет.

> МаК: Я хочу увидеть тебя. Догадываешься, что я имею в виду?

> Anna: Думаю, да. Но ты понимаешь, что это значит?

> МаК: Конечно.

> Anna: Если так, то я готова приехать к тебе.

> МаК: А я готов тебя встретить. Сколько у нас будет времени?

> Anna: Достаточно. А потом еще целая вечность.

>МаК: Как романтично!

> Anna: Да уж…

Он назвал свой адрес. Оказалось, это не так уж далеко от ее фермы, всего день пути на машине.

> Anna: Ты действительно этого хочешь? Ты понимаешь, что через сутки после встречи мы умрем?

> МаК: Это наилучший способ самоубийства. Не все ли равно когда? Приезжай.

> Anna: Завтра.

> МаК: Хорошо. Жду.

⠀⠀

Он больше не включал компьютер.

Он ползал по своей маленькой квартирке и пытался навести порядок. Собирал разбросанные вещи, вытирал пыль. Отскоблил газовую плиту, вымыл ванну и туалет. Перемыл всю скопившуюся посуду. Застелил постель чистым бельем. И все время считал в уме: между ними что-то около пятисот километров, это шесть-восемь часов пути, если делать небольшие остановки для отдыха. Значит, она прибудет во второй половине дня…

⠀⠀

И все-таки трель звонка заставила его вздрогнуть. Она!

Мак подполз к двери и, протянув руку к замку, застыл. Он увидел себя со стороны: нелепый калека, обрубок человека, жалкий уродец.

Звонок повторился.

За дверью стояла его девушка. Желанная. Девушка, первое имя которой — Анна. Второе имя — Смерть.

— Мак! Открывай! У тебя что, еще кто-то?

Он грустно улыбнулся. И, привстав на культяпках, отпер дверь.

— Заходи. Я жду. — Он видел только ее ноги, потому что не решался поднять глаза. Боялся.

— Наконец-то! А я уж думала, что ошиблась адресом. Привет, Мак!

Теперь он посмотрел на нее, и у него перехватило дыхание. Какие глаза! Только неистовая радость с толикой искрящегося лукавства.

— Здравствуй! Ты именно такая, какой я тебя представлял.

— И ты. — Она присела и, чуть покраснев, легко поцеловала его в лоб.

— Ты проходи, я сейчас.

Мак не хотел, чтобы она видела, какой передвигается. И Анна, кажется, поняла это. Она прошла в комнату, посмотрела на накрытый стол, улыбнулась, потом подошла к окну, выглянула наружу.

— Там, внизу, в городе, так страшно! — сказала. — Пусто. Только крысы шмыгают по темным углам. Словно тени. Столько крыс! Я оставила машину за несколько кварталов отсюда. Шла пешком. Все мертво…

Пока Анна говорила, стоя к нему спиной, Мак забрался в кресло. Звякнул бокалом о бутылку, приглашая к столу, разлил вино.

— Иди сюда, все готово.

Она уселась рядом, взяла бокал:

— Я люблю тебя, Мак!

— Я люблю тебя, Анна.

Они чувствовали себя немного скованно. Но это быстро прошло.

— У нас так мало времени, — сказала Анна. — Ты ощущаешь, как в нас что-то меняется?

— Да, пожалуй, — согласился он, — Чувствую… Сердце колотится.

— Дышать уже немного трудно, и голова кружится.

— Да.

— Болезнь?

— Реакция…

Они склонились друг к другу. К губам. Она запустила пальцы в его волосы. Он ласково коснулся ее щеки.

— Здесь так много крыс, — прошептала она.

— Пойдем, — тихо выговорил он.

— Пойдем? — улыбнулась она, и он не обиделся…

Им было хорошо вместе. А потом они заснули, крепко обнявшись, потому что уже не собирались просыпаться.

⠀⠀

Большая серая крыса вскарабкалась на постель. Важно прошлась по складкам одеяла, волоча за собой голый розовый хвост. Остановилась почти у самого изголовья, раздумчиво пошевелила усами и вдруг, почуяв под собой легкое движение, стремительно спрыгнула на пол и затаилась в углу комнаты.

Мак высунул голову из-под одеяла. Глянул в сторону окна. Прошептал удивленно и немного растерянно:

— Утро!..

— Утро? — Сонная Анна прижалась к нему. Легонько коснулась губами его шеи.

— Утро, — подтвердил Мак. — Как ты себя чувствуешь?

— Вроде бы нормально.

— Я и не думал, что у нас будет еще целое утро.

— Я тоже. Хороший подарок.

— А что, если…

— Что?

— Что, если Болезнь ушла? Вдруг нам уже ничего не грозит?

— Нет, не надейся! Не думай об этом.

— Но…

— Просто у нас есть еще немного времени. Это же здорово, правда?

— Но я ничего не чувствую. Никаких изменений. Я совершенно здоров.

— Ну и что из этого?

— Ты считаешь, что мы по-прежнему…

— Да.

Мак помолчал, потом сказал весело:

— Тогда нам надо с пользой провести это время! — И нырнул под одеяло…

⠀⠀

Прошло двое суток, а Болезнь к ним так и не явилась.

— Почему? — спросила Анна, наконец-то признавая ошибочность своего страшного прогноза.

— А может, мы с тобой все равно что один человек! — ответил Мак. — Да? Поэтому Болезнь нас и не трогает? Ведь что-то в нас изменилось, когда мы встретились, помнишь? Я это почувствовал, и ты тоже… Изменилось — но не как предвестник Болезни, а чего-то совсем другого. Чего?

Они сидели за столом и завтракали. Большая отъевшаяся крыса устроилась в дальнем углу и, словно домашняя собачонка, ждала подачки, нисколько не боясь людей. Мак покосился на нее, отломил кусочек сыра и бросил его в крысиный угол.

— А вдруг это просто временная отсрочка? — будто все еще не веря в чудо, тихо спросила Анна.

Мак пожал плечами:

— Нельзя же всю жизнь думать об этом.

— Нельзя, — согласилась она. — Тогда… тогда давай уедем отсюда.

— Куда?

— Ко мне.

— А что там у тебя?

— Все что нужно. Лес неподалеку, озеро, чистый воздух, сад, огород, свое хозяйство. И дизельный генератор в сарае.

— Генератор, это, конечно, большой плюс.

— Нам надо выбираться из города, Мак!

— Но понимаешь… — Он смутился. — Мне неудобно даже говорить…

— В чем дело?

— В чем? Я же инвалид. Что я там буду делать? Одна обуза для тебя… Я же не предполагал, что все так обернется.

— Мак! — Анна сердито глянула на него.

— Что?

— Перестань, пожалуйста. И давай думать, что мы возьмем с собой.

Он долго смотрел ей в глаза, видя там свое отражение, потом вздохнул, улыбнулся:

— Ну, хорошо.

Они потянулись друг к другу, прижались.

— Мы одни во всем мире. Тебе страшно? — прошептала Анна.

— Мы вдвоем, — поправил ее Мак. — Навсегда. Да?

— Нет, — качнула она головой.

— Почему? — удивился он.

— Я бы хотела, чтоб нас было больше. Чтобы была настоящая семья.

— А! — понял он, но