Переселенцы - Мария Панфиловна Сосновских

– К ней, что ли, думаешь ехать жить-то? – уже миролюбиво спросил отец.

– Свою деревню на Ирбитскую слободу никогда не променяю. У меня тут заимка дает хороший доход. Вот еще бы арестантов побольше сбегало.

– Ну, на арестантов ты шибко не надейся. Пронюхают в волости!

– Ну и что, пусть нюхают! Приедет урядник – взятку дать можно.

– А если он не возьмет взятку-то?

– Всегда брал, а тут не возьмет? Да с руками оторвет, уж этих подлецов я насквозь вижу: что становой, что урядник – так и глядят, где бы схапать… Нет! Отец, я женюсь на этой вдове. У меня будут родственные связи среди купечества, это раз. Мне надо как можно больше денег, наличного капиталу, чтобы увеличить оборот в торговле, это два. А там, глядишь, и сам вылезу в купечество. Я уж давно смекнул: на одной земле денег много не наживешь.

Богатая невеста

Отец Елены, Александр Нилыч Овсянников, был грамотный и даже образованный по тому времени. Служил управляющим в имении графа в Тульской губернии. Овсянников со своими обязанностями справлялся, и старый граф был им доволен. Но граф умер, и имение перешло к его непутевому сыну – офицеру в отставке. Сын недолго командовал имением – залез в долги, и имение ушло с молотка. Новый хозяин поставил своего управляющего, а старого освободил от должности.

Буквально на следующий год вышел царский указ о заселении свободных земель Урала и Сибири. Овсянников, воспользовавшись этим, переселился с женой на Урал. Вместе с ними приехали его отец и неженатый брат.

Решили попытать счастья, поработав вольными старателями недалеко от Екатеринбурга. Им повезло – сразу напали на богатую золотоносную жилу. Дело быстро пошло в гору. Построили дом, вскоре родилась Елена, но когда дочери пошел седьмой год, жена тяжело заболела и тихо угасла, как свеча. Пришлось Овсянникову жениться второй раз. Жену он взял из семьи местных переселенцев, на десять лет моложе себя. У девицы был тяжелый характер, она сразу невзлюбила падчерицу и держала ее в строгости. Один за другим пошли дети: четыре дочери и один сын. С годами вторая жена совсем подчинила Александра Ниловича; своенравная и властная, она распоряжалась и командовала всем хозяйством и держала своего мужа под каблуком.

Когда Елене исполнилось девятнадцать лет, посватался к ним богатый бездетный вдовец – Евсей Макарович Шапошников. Он был старше ее на целых сорок пять лет. Елена никак не могла поверить, что это всерьез. «Ведь он намного старше моего отца, – думала Елена, – что ему взбрело в голову меня сватать? Неужели батюшка отдаст меня за него? Нет, ни за что не пойду за старика, лысого да противного, лучше вечно жить в девках». В торговые дела отца она никогда не вникала и не знала, что вся торговля у отца зависит от этого человека.

Отец с мачехой долго о чем-то спорили в своей комнате, ее туда не пускали, но она все же поняла, что речь идет о ней и о сватовстве Шапошникова. Наконец отец со слезами на глазах дрогнувшим голосом сказал Елене: «Дочка, мы тебя просватали за Шапошникова, скоро свадьба». Елена горько заплакала, а отец стоял виновато рядом с растерянным видом.

Свадьба была скромной и незаметной. Для венчания был выбран будний день после обедни, когда из церкви ушел весь народ. О помолвке и о свадьбе никому не говорили и не объявляли, знал об этом только очень узкий круг знакомых и родные невесты. Все расходы на свадьбу и на наряды невесте Шапошников взял на себя.

После венчания сразу поехали в дом Шапошникова, который красовался на высоком берегу Ирбитки. Дом был деревянный, двухэтажный, но небольшой, на первом этаже располагалась контора, там занимались делами акцизного его помощник и писарь. На втором этаже были жилые комнаты: кухня и столовая, передняя, гостиная и спальня.

После смерти супруги Шапошников целый год жил один. Прислуживала ему деревенская баба лет сорока, звали ее Арина. Она прибирала в комнатах и готовила хозяину обед, муж ее, Степан, был конюхом и дворником и делал все работы по хозяйству. Прислуга жила во дворе в деревянном флигеле.

Евсей Макарович находился часто в разъездах по делам службы, но Елена привыкла к этому. Когда был он дома – хорошо, уезжал – еще лучше, она никогда ни о чем не думала и не скучала. У нее был спокойный, уравновешенный характер. Каждое дело она выполняла с большой охотой и старанием. Работы по хозяйству было много, и это спасало ее от скуки и от всяких дурных мыслей. Муж, видя трудолюбие своей молодой жены, всячески поощрял ее, всегда привозил ей красивые вещи, но одевалась она хорошо только тогда, когда они шли к кому-нибудь в гости или принимали гостей у себя.

Часто, когда мужа не было дома, к Елене приходила мачеха с детьми. Мачеха стала укорять падчерицу, мол, она должна быть ей всю жизнь благодарна за то, что она ее, Еленку, воспитала и нашла ей богатого мужа.

Вскоре мачеха стала вымогать у Елены все, что попадалось на глаза. Елена старалась объяснить мачехе, что она прожила в этом доме немного времени, что эти вещи не ее и она не может распоряжаться ими, но на мачеху никакие доводы не действовали.

– Дура ты, Еленка, ты ж сейчас всему хозяйка и наследница, ведь ты ему кто – законная жена! – злобно прищурив глаза, твердила мачеха. – Ведь ты с ним в церкви венчана, что ты его боишься, старого козла.

Елена шикала на мачеху, показывая на дверь, что может зайти прислуга.

– А ты тут кто? – не унималась мачеха и орала еще громче: – Я спрашиваю! Испужалась какой-то бабы-прислуги. Да я на твоем месте ее давно бы выгнала да новую взяла, какую мне надо. Тьфу ты, размазня! Вот мне бы это все! Уж я бы все по-своему перевернула, и старик плясал бы под мою дудку. А ты квашня, не баба!

Елена прожила со стариком долгие восемь лет. Последние три года жизни Шапошников все больше находился дома, стал недомогать, страдал одышкой. Все реже и реже ходили они в гости и меньше принимали сами. Нижний этаж двухэтажного дома сдавали внаем, чтобы зря не топить. За ненадобностью продали лошадей. Вместо прислуги Арины наняли безродную старуху, просто помогать по дому. В теплые солнечные дни все трое копались в огороде, и можно было подумать, что работают