Горький сахар - Бибиана Кандия

то спускается по грязным каменистым тропам, извиваясь, как сороконожка. И куда это вы ведете таких молодых и покорных ребят? Мне надо доставить их в Ла-Корунью, а там погрузить на корабль. Наш путь лежит через Сантьяго, а оттуда – или поедем на дилижансе, или продолжим пешком, я пока не знаю. А, понятно, значит, они держат путь в Лиссабон? Нет, сеньор, они поедут на Кубу, на заработки. На Кубу? Да, будут трудиться на плантациях сахарного тростника компании сеньора Фейхóо Сотомайóра. В Кастилии теперь не заработаешь, поэтому надо отправляться туда, где можно найти себе кусок хлеба. Конечно, вы правы, я бы тоже поехал с ними, да уже слишком стар. Повезло же им, они парни молодые и спина у них пока гибкая. А мне уже не нагнуться, как легко умеют это делать они… Ребята выбьются в люди, а некоторые, наверно, даже разбогатеют, ведь там много богачей. Богатенькие бывают только там, где на них вкалывают бедняки. Так что парни едут ради этого. Работы там хватает, а делать ее как положено некому. В Ла-Корунье будьте поосторожнее: я встретил в Асторге друга – погонщика мулов, который возвращался оттуда, и он сказал мне, что там буйствует какая-то зараза. Несчастные жители внезапно заболевают и очень многие умирают. Поговаривают, что эта беда прибыла на корабле, но я в такое не верю: должно быть, это наказание Божие. Как беда может приплыть на корабле? Вот что я вам скажу: захворавшие, видно, что-то такое совершили. На них страшно смотреть. Покойников складывают в кучи на улицах и сжигают. Все боятся к ним даже прикоснуться, на улицах стоит смрад от горящих тел. Прямо настоящий ад. Не иначе как проделки дьявола, он является без зова и не нуждается в кораблях.

Стоящие поодаль парни слушают его недоверчиво. Даже не знаешь, чему верить, а ведь возможно всякое. Когда бредешь неведомо куда по незнакомой дороге… Тут и всякие байки могут стать явью, и особенно – связанные с чертовщиной.

И вот в ночной холод, по колено в грязи, юноши вместе с сопровождающим, погонщиком мулов и его животными добираются до постоялого двора. Хозяин усаживает их за длинный стол и зовет дочь, которая ставит перед каждым миску с супом. Другая девушка, видимо, тоже дочь хозяина, потому что у всей троицы зубы как у лошадей, нарезает хлеб и раздает каждому по куску. Никто из парней ни разу не пробовал белого хлеба, поэтому он кажется им очень вкусным. Некоторые крошат свой кусок в суп, чтобы сделать его погуще. Мало-помалу жидкость иссякает, а добавки нет, поэтому молодые люди наклоняются к мискам и выцеживают остатки вместе с кусочками картошки и репы. Кое у кого из едоков капли стекают с уголков губ, и они вытирают их ладонью или кусочком хлеба. За столом все молчат: для них нет ничего важнее еды. Парни поглощают пищу жадно, ведь они шагали целый день и преодолели длинный путь. Хотя они молоды, промокшие ноги болят. Тем временем Амадор Чахотка пытается незаметно унять кашель – не дай Бог представитель компании решит, что у него и вправду чахотка.

В просторном амбаре, где держат лошадей, разместили мулов погонщика. От них исходит густой луговой жар, как от мшистого покрова. Парни улеглись рядком на соломе прямо в одежде. Орестес плюхнулся между Мануэлем Заречником и Чахоткой и отключился меньше чем через пять минут. Дылда храпит – он ничего не умеет делать тихо. Ему снится, что он встает ночью и пинает Орестеса в голову, ведь Дылда никогда не простит ему то, что он сделал. Дылда просыпается среди ночи и смотрит на спящего Орестеса. Он прикидывает, что мог бы сделать прямо сейчас, но не двигается, поскольку рядом лежит представитель компании. В подходящий момент Дылда будет наготове, а пока лучше пусть Орестес ни о чем не догадывается.

Один из мулов взбрыкивает и фыркает, словно требуя тишины. Но делает это беззлобно, ради общего блага, ведь мулы, как известно, к концу дня остаются совсем без сил.

ТАК, ЗНАЧИТ, ТЫ ТОЖЕ отправляешься на Кубу; замечательно, парень, очень хорошо. Женщина, я не могу дать ему елея, разве ты не видишь, что он совершенно здоров? Дон Архимиро, надо дать на всякий случай – вдруг он столкнется там с дьяволом? Ну, тогда пусть молится; ты умеешь молиться, парень? Да, сеньор. Молишься постоянно? Да, сеньор. Ну вот, этого довольно, ибо только молитва защищает нас от дьявола, как и послушание, а также отречение ото лжи.

Дон Архимиро – худощавый священник с гнилыми зубами. Он умел ловко и далеко сплевывать, а иногда по вечерам, выпив самогона, громко плакал и взывал к душам в чистилище, а затем беседовал с ними с глазу на глаз. Разговор священник вел на латыни, поэтому никто не понимал, о чем идет речь. Потом падре вставал и размахивал руками в воздухе с такой яростью, что, если бы Бог существовал, он мигом прикончил бы его.

Тебе надо ехать на Кубу, юноша, надо трудиться на плантациях сахарного тростника, но ты должен также не расставаться с Богом, нашим Господом. Все это необходимо свершить. Но в первую очередь – работать, усердно трудиться. Ты будешь хорошим христианином? Он очень хороший сын, дон Архимиро. Дай же высказаться парню. Матерям все сыновья хороши, а потом стоит им отвернуться – и они уже не ведают, что творят их детки. Вы, женщины, годитесь только на то, чтобы оплакивать своих детей, рожать и плакать – вот почему вас не ценят и не считают годными ни на что иное. Ты будешь хорошим христианином, юноша? Будешь творить молитву каждый день? Вверишь себя Богу? Послушай, ты отбываешь очень далеко, и там ты можешь найти счастье или погибель. Как только у тебя возникнут сомнения, просто подумай, поступил бы ты так, если бы Бог наблюдал за тобою. Ибо Бог видит все, Бог наблюдает за всеми постоянно, разумеешь, парень? Господь наш все видит, Ему видно все!

Дон Архимиро возложил руку ему на плечо, начал сжимать его с каждым словом и смог превратить этот дружеский жест в предостережение или угрозу, всего-навсего усиливая нажим. Рука у него корявая, похожая на ветку окаменелого дерева; таким рукам следовало бы заниматься исключительно свежеванием туш и ломкой костей. Дон Архимиро так сильно сжал Орестесу плечо – малейшее движение, и не ровен час получишь вывих. У него еще с детства левое плечо иногда смещалось само по себе, и