За Камнем - Галина Ивановна Пономарёва

К уральским заводам прибавились ещё и алтайские.

– Надобно царице-матушке Елизавете Петровне подношение с новых сибирских заводов сделать. Вовремя слиток серебряный подоспел! Вот переполоху будет! Никто не видывал ещё такого богатства! А у Акинфия уж вот оно – чистейшее серебро в царёву казну! Кому тягаться со мною! С Акинфием Никитичем Демидовым! Пущай покуда полежит слиток до нужного времечка.

* * *

К полудню обоз вышел к небольшой горной речке. У самой воды, промеж валунов, возвышалось непонятное сооружение. Это даже нельзя было таковым назвать, так как трудно было поверить, что увиденное являло собой плод человеческого труда. Высокая застывшая каменная фигура возвышалась над ручьём. Словно огромный великан, подойдя к ручью напиться, вдруг застыл в камне по воле неведомой силы.

– Глянь-ка, Тимофей! Что думаешь? Не примета ли это присутствия вогулов, не знак ли нам на продолжение пути к иноверцам?

– Да! Да! Сказывали мне, что должны встречаться на пути такие каменные великаны! Вроде как это дозорные, которые охраняют жилища вогулов от пришлых. Правильно идём!

Догадка быстро разнеслась по подводам. Обозники приободрились, надеясь достигнуть желанного пристанища. Действительно, за ближайшей скалой, в небольшой долине стоял громоздкий дом. Это была деревянная прямоугольная, выложенная из брёвен хижина. Крыша дома тоже была выложена из брёвен и покрыта сверху берестой. Увидев человеческое обиталище, обоз остановился.

– Стойте, пока знак не подам. Пойду посмотрю на обитель, – спустившись с подводы, не снимая тулупа, сказал Матвей.

– Матвей Афанасьевич, возьми ружьишко! Кто ж знает, что за человек этот вогул?

– Нет, ружья не возьму! Пусть видят, что мы с миром пришли!

Матвей приблизился к жилищу. Возле дома был сооружён небольшой загон, в котором мирно стояли и жевали припасённый корм олени. Навстречу никто не вышел. Он подошёл к тяжёлым дверям, больше похожим на ворота во двор. Приложив немалые усилия, Матвею Афанасьевичу удалось открыть врата, и он вошёл внутрь дома.

Возле разведённого огня стояла женщина. Видимо, она занималась приготовлением пищи в большом чане, который был подвешен над огнём. На ней была одежда из оленьих шкур, ноги тоже обуты в оленьи чуни. Длинные заплетённые косы чёрных волос падали на спину. Она была довольно молода. Как только женщина увидела вошедшего в жилище чужака, она подбежала к подвешенной тут же возле стены дома люльке и схватила маленького ребёнка, прижав его к своей груди. Матвей Афанасьевич пытался жестом рук объяснить ей, что у него нет оружия, что он не желает причинить ничего худого обитателям этого жилища. Женщина с испугом смотрела на пришельца. Матвей сбросил на земляной пол тулуп, повернулся вокруг себя, подняв вверх руки, показывая, что никакой угрозы он собой для хозяйки не представляет. Жестом руки он попросил воды из стоявшего в углу чана. Женщина поняла его, она положила в люльку дитя, взяла черпак, подойдя к чану, зачерпнула воды и протянула незнакомцу. Матвей Афанасьевич поблагодарил, поклонившись хозяйке, взяв черпак, припал к воде. Женщина отошла от чужака к детской люльке. Мужчина сделал несколько шагов к огню. Подойдя к очагу совсем близко, он протянул руки, показывая, что замёрз и просит дать возможность обогреться. Женщина не двигалась. Она поняла намерение пришедшего мужчины. Взяв медвежью шкуру, хозяйка расстелила её перед очагом, показывая жестами, что на неё можно сесть. Матвей сел и опять благодарно кивнул хозяйке. Женщина стала успокаиваться. Она с любопытством рассматривала чужака.

– Спасибо тебе, дочка, за приют и тепло! – негромко заговорил Матвей Афанасьевич, рассматривая внутреннее убранство дома. По стенам висело много одежд из оленьих шкур.

– А где семья? Мужчины где? – спросил он, показывая на развешанные по стенам одежды.

Женщина что-то залопотала на своём наречии. Потом, видимо, смекнув, что её не понимают, жестом показала на висевшие здесь же лук и стрелы.

– О, значит, на охоту ушли?

Подняв руки и загибая пальцы, ткнув себя в грудь, Матвей пытался дать понять, что он не один. Женщина догадалась, о чём он просит, быстро замотала головой, давая понять, что нельзя приводить других чужаков. Мужчина встал, поклонился хозяйке, показывая, что он покидает жилище, и вышел из дому. Обозники стояли неподалёку.

– Мужчины на охоте, в доме одна женщина с маленьким ребёнком. Заходить не будем, чтобы не испугать её. Расположимся здесь ждать остальных. Надо приготовить съестное, чем можем поделиться с хозяевами дома, – обратился он к ожидавшим общинникам.

Ждать пришлось до самой ночи. Женщина часто выходила из дому и смотрела на расположившихся лагерем чужаков. Но вот раздался громкий лай собак. В долину из лесу вышли несколько человек с десятком собак. Это были охотники. У каждого поверх одежд висели связки добытых тушек разных некрупных животных. Собаки с лаем набросились на обозников.

– Чу! Чу! Чу! – раздалась команда шедшего впереди человека.

Собаки, повинуясь хозяину, отбежали от пришельцев. Пятеро мужчин разного возраста вышли к общинникам. Все они выглядели мелковато, будто подростки. Матвей Афанасьевич обратился к пожилому туземцу, давая ему понять, что он старший.

– Просим приюта у вас! Зиму переждать надобно! – заговорил он, не рассчитывая, что его поймут.

– Однако много вас! Не уместимся в моём доме! Нам нельзя пускать к себе чужаков! – ответил старик коверканным, но русским языком.

Матвей Афанасьевич был несказанно тому удивлён!

– Нет! Нет! Мы не будем заходить в ваш дом! Мы рядом с вами выкопаем землянки и будем жить в них. Прошу только хворых и детей пустить в дом, пока не соорудим жилище. Откуда говорить по-русски умеете?

– У Демидовых бываем, шкурки белок, соболей, пушнину меняем на крупы, муку, огонь. Плохой человек купец тот! Так и пытается мал-мало товара дать. Покажи своих больных. Посмотрю, кого поправить можно, а кого уж смерть заберёт.

Что-то крикнув своим соплеменникам, которые зашли в дом, старик с Матвеем пошли осматривать обоз.

– Как звать-величать вас, добрый человек? – обратился Матвей Афанасьевич к старику.

– Для вас, русских, зовусь Ильёй!

– А настоящее имя какое?

– Унху! Большой человек, значить!

– Вот, Илья, наши больные! Помочь им, бедолагам, надобно! Для начала в тепле разместить.

– Посмотрим! А там и решим!

– О чём решать? На холоде навовсе изболеются! – пробовал настаивать Матвей.

Подойдя к подводе с больными, Унху заглянул в глаза каждому из лежащих. Старик тяжко вздохнул и закачал головой.

– Нельзя всех-то в дом нести! Смерть за многими уже пришла и рядом стоит, – тихонечко ответил вогул.

– Как нельзя? Почём ты знаешь об их смерти?

– Я не знаю. Я слышу голос Сорни-Эква!