Королевская заноза - Риз Боуэн

я сносно болтаю по-французски и знаю, куда усадить епископа за обедом, я умею кое-что еще: ловко спускаться по водосточным трубам. Этому мне пришлось научиться, чтобы сбегать на свидания с лыжным инструктором в местной таверне.

Платье горничной было слишком узкое и стесняло движения. Я попыталась съехать вниз по трубе, но тяжелые юбки плотно облепили ноги. Когда же мне удалось нащупать ногой опору, готова поклясться, я услышала, как платье треснуло по шву. Голос Зигфрида гремел прямо над моей головой:

— Mein Gott, нет-нет-нет. Это просто катастрофа. Чистейшей воды ужас. Тетя, вы сняли не дом, а какой-то кошмар. И даже приличного сада нет.

Голос становился громче — Зигфрид приближался к окну. Я, кажется, уже упоминала, что в минуты опасности мне свойственна некоторая неуклюжесть — руки сами собой разжались, и я рухнула вниз. Что-то оцарапало мне лицо, и я вскрикнула. Налетела на дерево, наверно. Я из последних сил вцепилась в ветку, которая тут же опасно заходила ходуном. Хорошо хоть, листва надежно скрывала меня от посторонних глаз. Подождав, пока недовольное рокотание Зигфрида растворится где-то в глубинах дома, я спустилась на землю, припустила через боковую калитку к входу для слуг, вбежала в переднюю, схватила в охапку свое пальто и была такова. Придется, конечно, звонить графине, объяснять, что горничная, к несчастью, вынуждена была покинуть дом без всяких объяснений по причине слабого здоровья. Надеюсь, стремительно развившаяся аллергия на пыль подойдет.

Не успела я сделать и нескольких шагов по Парк-лейн, как кто-то окликнул меня по имени. На какой-то страшный миг я решила, что Зигфрид, должно быть, все время наблюдал из окна и узнал меня, но потом до меня дошло, что уж он точно не стал бы называть меня Джорджи. Так ко мне обращаются только друзья.

Я обернулась и увидела, что моя лучшая подруга, Белинда Уорбертон-Стоук, несется ко мне со всех ног, желая тотчас же заключить в объятия. Белинда была чудо как хороша в своем бирюзовом платье, отделанном чем-то отчаянно розовым. Поверх платья на ней была накидка с прорезями вместо рукавов, которая свободно развевалась на ветру, отчего казалось, что Белинда словно бы летит по воздуху. Завершался этот сногсшибательный ансамбль крошечной розовой шляпкой, украшенной перьями, которая была кокетливо надвинута на один глаз.

— Моя дорогая! Ты ли это? — Меня окутало облако дорогих французских духов. — Сто лет не виделись! Как же я по тебе соскучилась!

Белинда на меня ни капельки не похожа: я — высокая, рыжеватая блондинка, нос усыпан веснушками, а Белинда — миниатюрная брюнетка с огромными бархатными глазами. Она весьма сообразительна, исключительно элегантна и любит всякие проказы. Вы удивитесь, но я была ей рада.

— Кто бы говорил. Разве это я только что вернулась из увеселительной прогулки по Средиземноморью?

— А ты бы отказалась, если бы тебя пригласили провести две недели на яхте, хозяин которой — бесподобный красавчик-француз?!

— Трудно сказать, — ответила я. — И что же, он действительно так хорош?

— Да, но какой-то странный. Я считала, он пригласил меня, потому… ну… потому что положил на меня глаз. А так как он сказочно богат, к тому же герцог, я решила, почему бы нет? И ведь ты не будешь спорить с тем, что французы — отличные любовники. Романтики, но любят пошалить в постели. А тут… в общем, кроме меня, он пригласил не только свою жену, но и любовницу, поэтому часть ночей он проводил у жены, а другую часть — у любовницы. Я же все это время играла в джин-рамми с его дочерью-подростком.

Я хихикнула.

— А как же матросы?

— Дорогая, все матросы были старые и пузатые. Ни одного мускулистого красавца. Я просто изголодалась по сексу, и надо же — в Лондоне не осталось ни одного подходящего мужчины, все удрали на континент или за город. Не стоило и возвращаться. Только и радости, что тебя встретила, душенька. Но, Джорджи, дорогая, — Белинда смотрела на меня во все глаза, — чем это ты занималась?

— А на что это, по-твоему, похоже? — ответила я вопросом на вопрос.

— Дралась в джунглях со львом? — Взгляд Белинды выражал явное недоверие. — Джорджи, дорогая, только посмотри на себя: на одной щеке царапина, другая вся в грязи, в волосах какие-то листья. Или это был приступ внезапной страсти, который настиг тебя прямо в парке? Ну расскажи мне все скорее, иначе я умру от любопытства, а если уж окажется, что я не ошиблась и это то, о чем я подумала, то умру еще и от зависти.

— Я сбежала кое-откуда. Из-за мужчины, — ответила я.

— Негодяй пытался напасть на тебя? При свете дня?

Я засмеялась.

— О нет, ничего подобного. Я всего лишь в поте лица добывала хлеб свой насущный, сама знаешь как: готовила дом к возвращению хозяев с континента. Только на этот раз они приехали на день раньше, и один из них оказался этим жутким князем Зигфридом.

— Рыбина собственной персоной? Какой ужас! И что же он сказал, когда ты предстала перед ним в наряде горничной? Нет, что ты ему сказала?

— Он меня не видел. Я сбежала через окно. Пришлось выбираться по водосточной трубе. Хорошо еще, мы много практиковались в «Птичках». Отсюда царапины и листья. Я свалилась на дерево. Одним словом, насыщенное выдалось утро.

— Джорджи, бедная девочка, какое испытание. Стой спокойно.

Она вытащила из моих волос застрявшие листья, потом выудила кружевной платочек из сумки и обтерла щеку. Вокруг распространился аромат «Шанели».

— Ну вот. Гораздо лучше. Но тебе необходимо взбодриться. Знаешь что, давай-ка где-нибудь перекусим. Выбирай место.

Больше всего на свете мне хотелось бы принять ее приглашение, но в карманах у меня было совершенно пусто, и я предложила:

— Можно зайти в кафе на Оксфорд-стрит. Или выпить чаю в универмаге. Там всегда подают что-нибудь легкое.

Белинда посмотрела так, будто я предложила ей отправиться на Олд-Кент-роуд полакомиться заливным угрем.

— Универмаг? О чем ты, дорогая? Это для пронафталиненных старух. Или домохозяек из какого-нибудь вульгарного пригорода, которых мужья отпустили прошвырнуться по магазинам. Если мы туда зайдем, представляешь, какой переполох начнется? Это все равно что запустить павлина в курятник. Они же там все своей камбалой подавятся. Куда бы нам все-таки пойти? В «Дорчестер»? Сойдет на крайний случай. Конечно, отсюда рукой подать до «Ритца», но, боюсь, кроме чая там ничего приличного не подают. В «Браунс»? Хотя нет. Сплошной твид и стальные седины. Ну, значит, решено, идем в «Савой». Хотя бы точно знаешь, что у