Королевская заноза - Риз Боуэн

— Постой, Белинда, — оборвала я ее на полуслове, — я до сих пор подрабатываю уборкой домов, чтобы не умереть с голоду. Вся эта роскошь не для меня.

— Я угощаю, дорогая. — Она небрежно взмахнула рукой, затянутой в бирюзовую перчатку. — Наша яхта несколько дней стояла в Монте, а ты ведь знаешь, как мне везет за столом. К тому же мне удалось провернуть одно дельце: кое-кто купил у меня платье. И заплатил наличными.

— Белинда! Так это же чудесно! Рассказывай скорее!

Она взяла меня под руку, и мы повернули обратно по Парк-лейн.

— Помнишь то пурпурное платье? Я еще хотела продать его этой несносной миссис Симпсон, потому что решила, что оно отлично передает американское представление о королевском величии.

— Разумеется, помню, — ответила я, краснея при воспоминании о своей недолгой карьере манекенщицы, которая закончилась с таким треском. Меня попросили продемонстрировать сначала одну модель, потом другую, и я… одним словом, не будем о грустном.

— Так вот, дорогая, я повстречала одну американку в «Крокфордсе», да-да, признаю, увы, я опять играла. Я представилась многообещающим модельером, сказала, что работаю на королевскую семью, она заглянула в мое ателье и купила платье. И сразу же заплатила за него.

Звук открывающейся двери заставил ее на секунду замолчать. Какой-то человек появился на пороге. Вид у него был исключительно надменный.

— Это Зигфрид, — зашипела я, — он сейчас меня заметит. Бежим.

Но было слишком поздно. Он уже спускался с крыльца, глядя прямо на нас.

— Леди Джорджиана! Какая приятная встреча!

По его лицу было видно, что встреча ему вовсе не приятна. Тем не менее он слегка поклонился.

Я поплотнее запахнула пальто, чтобы он не заметил форму горничной, ни на минуту не забывая о царапине на щеке и растрепанных волосах. Такой позор! Не то чтобы мне хотелось понравиться Зигфриду, нет. Просто у меня тоже есть гордость.

— Ваше высочество, — кивнула я ему с большим достоинством, — позвольте представить вам мою подругу, Белинду Уорбертон-Стоук.

— Кажется, я уже имел удовольствие, — ответил он, однако в его голосе не было слышно тех особых интонаций, которые появляются у мужчин при встрече с Белиндой, — в Швейцарии, полагаю.

— Да-да, ваше высочество. Долго ли вы пробудете в Лондоне?

— Моя тетушка только что прибыла с континента, необходимо было нанести ей визит, как предписывает нам родственный долг, хотя дом, который она наняла… просто катастрофа. Хуже собачьей конуры.

— Какое чудовищное испытание, — поддакнула я.

— Как-нибудь я справлюсь и с ним, — сказала он с таким видом, будто ему предстояла ночь в казематах лондонского Тауэра. — А вы, леди, куда направляетесь?

— Мы собираемся перекусить в «Савойе», — ответила Белинда.

— Что ж, еда в «Савойе» вполне терпима. Возможно, я присоединюсь к вам.

— Было бы чудесно. — Голос Белинды источал сладость.

Я изо всех сил сжала ее локоть. Может, ей такие забавы и по нраву, но меня, пожалуйста, увольте. В рукаве у меня был припрятан козырь, и я пустила его в ход.

— Как это любезно с вашей стороны, ваше высочество. Мне надо о стольком вас расспросить! Много ли вы ездили верхом в последнее время? После того… злосчастного происшествия? — спросила я елейно.

Его лицо на секунду исказила гримаса раздражения.

— Простите, — ответил он, — я только что вспомнил, что обещал приятелю непременно повидать его по одному делу. Какая досада! Может быть, в другой раз? — Он щелкнул каблуками — нелепый обычай, принятый у иностранцев, — и резко дернул головой. — Прощайте же, леди Джорджиана, мисс Уорбертон-Стоук. — С этими словами он со всех ног припустил по Парк-лейн.

Глава 3

Белинда посмотрела на меня и расхохоталась.

— И в чем же было дело?

— Когда мы виделись с ним в последний раз, он свалился с лошади. Это было во время того приема у Маунтджоев, куда, помнишь, я ездила, — объяснила я ей. — Он как раз бахвалился тем, что, мол, отличный наездник. Нужно же было избавиться от него! Как ты могла?

В глазах Белинды заплясали огоньки.

— Знаю, не стоило тебя нервировать, но я не смогла устоять. Только представь: «Савой»… ты, одетая горничной, и князь Зигфрид… Восхитительно!

— Я считала, мы с тобой подруги, — ответила я Белинде.

— Да, конечно, подруги. Но, согласись, это было бы очень забавно.

— Это был бы сущий кошмар!

— И почему тебя волнует, что подумает этот кошмарный тип? Я была уверена, что ты пойдешь на все, лишь бы он не женился на тебе.

— Потому что он вполне способен донести на меня, стоит ему лишь оказаться во дворце. Особенно если он заметил, что я была одета горничной. А если он сложит два и два, то сообразит, что служанкой, которая только что убирала его дом, былая. Если об этом узнают во дворце, меня тут же отошлют в поместье принцессы Беатрис, и остаток своей жизни я проведу среди пекинесов и клубков шерсти.

— О, это, конечно, серьезный довод. — Белинда с трудом сдерживала смех. — Какая же я все-таки бессердечная! Так пошутить! Идем скорее, хороший ленч в «Савойе» поднимет тебе настроение. — И она потащила меня по Парк-лейн. — Возьмем такси.

— Но, Белинда, не могу же я идти в «Савой» прямо так.

— О, ну этому горю мы как-нибудь поможем. — Белинда дернула меня за руку, увлекая в переулок, который вел к Керзон-стрит. — Отсюда рукой подать до моего ателье. Заскочим на минутку, я одолжу тебе какое-нибудь из моих платьев.

— Нет, исключено. Вдруг я его испорчу? Ты же меня знаешь. Я же запросто могу что-нибудь на себя пролить.

— Не будь дурочкой. Это ты окажешь мне услугу, а не я тебе. Появишься при дворе в моем платье — может ли быть реклама лучше! Я — придворный модельер!

— Ладно уж, только не кюлоты, — торопливо согласилась я. отгоняя видения той катастрофы, которой обернулся тот единственный случай, когда я изображала из себя манекенщицу. — Что-нибудь простенькое, в чем не чувствуешь себя идиоткой и не рискуешь запутаться в юбках и растянуться во весь рост.

— Какая же ты милая, Джорджи, — радостно рассмеялась Белинда.

— Милая, но неуклюжая, — мрачно отозвалась я.

— Уверена, однажды это пройдет.

— Надеюсь, — ответила я. — Не сказать, что я постоянно сшибаю все на своем пути и шлепаюсь на ровном месте, просто всегда это происходит в самый неподходящий момент. Должно быть, нервы.

— Какие нервы? О браке с тобой можно только мечтать, к тому же ты прехорошенькая. Ты вся лучишься чистотой и невинностью, кстати… не хочешь