Тайна дома с агапантами. Флора и Жозефина - Кларисса Сабар

вами отношения, а та бедняжка – актриса – обвинила его в изнасиловании… – сказал он отечески участливым тоном. – Пусть газетчики пишут что угодно, лично я ей верю. Боцарис – грязный тип. Он готов был силой прорваться в вашу квартиру, если бы я его не урезонил.

– Спасибо, Мигель, вы правильно сделали. Я не планирую с ним встречаться.

– Вам нужно отдохнуть. Ни о чем не тревожьтесь – я буду здесь до семи вечера, потом Калеб заступит на ночное дежурство.

Я смущенно поблагодарила и зашла в лифт. Яни заходил не на чашку чая: он ворвался в мой в дом, отреагировав на показания против него. Чего он хотел? Собирался угрозами заставить взять назад мои слова, как сделал это двадцать два года назад? Плевать мне на мерзавца, я не подпущу его к себе.

Отпирая дверь квартиры, я набирала номер моего адвоката – только она могла посоветовать, что делать дальше. Ванесса Штайнер, один из лучших юристов города, а может, и всего Западного побережья, никогда ничего не упускает. Она много лет борется за права женщин, защищала интересы всемирно известной актрисы, когда та подала в суд на мужа за жестокое обращение. Опросила двух предыдущих бывших жен, над которыми он тоже измывался, – они не осмеливались подать жалобу, – и использовала их показания на процессе.

Я без колебаний обратилась к мэтру Штайнер, как только узнала, что она представляет интересы Джун Грант, очередной жертвы Яни.

– Здравствуйте, Флора, я как раз собиралась вас набрать! Как поживаете? Надеюсь, тайный визит на Санта-Каталину пошел вам на пользу.

– Пошел, спасибо, Ванесса. Вообще-то, все получилось… странно. Я как будто вернулась к истокам.

Сдерживая слезы, я вдруг осознала, что мое пребывание на Каталине было бы совсем другим без встречи с Джеем, закрыла глаза и попыталась прогнать из головы мысли о нем. Нужно собраться.

– Яни заявился в мой дом, – продолжила я, не оставив Ванессе времени на вопросы.

Она отреагировала мгновенно.

– Что-о-о?! Проклятье, нет! Он угрожал? Оскорблял вас? Нужно просмотреть видеозапись и…

– Нет, нет… – Я перебила адвоката. – Меня, к счастью, не было, и ему пришлось общаться с консьержем. Он настоятельно попросил, «чтобы мисс Блейк перезвонила».

– Ни в коем случае не вступайте с ним в контакт!

– Я и не собиралась, но меня пугает, что он знает мой адрес.

– Не думаю, что стоит об этом волноваться, вряд ли он явится снова.

– Почему вы так уверены?

– Сейчас объясню. Скорее всего, он приходил предупредить, что послезавтра сделает заявление для прессы.

– Какое еще заявление?! – возмутилась я. – Я думала, у нас есть еще пять дней до предания гласности моих показаний!

– Таков был уговор… Но Боцарис решил действовать на опережение, его адвокат предупредил меня сегодня утром. «Лос-Анджелес таймс» через два дня опубликует заявление о его отношении к вашим обвинениям. Он будет утверждать, что вы его преследуете. Негодяй очень хитер.

Я была потрясена. Да как он смеет открыто нападать на меня?! Ему мало, что он исковеркал мою юность и сделал невыносимой будущую жизнь взрослой женщины?! Я машинально коснулась кончиками пальцев маленького шрама-полумесяца на челюсти, напоминавшего о первом травмирующем эпизоде.

– Поверить не могу! Он намерен затеять процесс о диффамации, чтобы обставить меня? – разъярясь, спросила я.

– Его адвокат допускает такую возможность, – признала Ванесса. – Но не завтра, что оставляет нам время выбрать линию защиты и подготовиться. Советую поставить близких в известность не откладывая: средства массовой информации жалости не знают.

Я кивнула – машинально, понимая, что собеседница этого не увидит. Новости обрушились на меня как удар молота. Придется объясниться с компаньоном, чтобы он не узнал обо всем из газет, и – главное – признаться матери. Не думала, что события будут развиваться настолько стремительно…

– Маховик запущен, – продолжила Ванесса непривычно мягким тоном. – Журналисты жаждут встречи с вами.

– Я не соглашусь ни на одно интервью! Нет – и точка! – Я дала показания не для того, чтобы стать притчей во языцех. Хочу добиться справедливости и избавиться наконец от камня на сердце.

– Сначала будет нелегко, вы должны это понимать. Боцарис сейчас один из самых знаменитых режиссеров, соцсети пойдут вразнос. Сами знаете, как это теперь работает: активистки движения #MeToo влезают во все сомнительные дела.

– Конечно, знаю… Джун Грант теряет одну роль за другой. Отвратительно, но Голливуду, похоже, нравится наказывать жертв.

– Мы сражаемся, чтобы изменить систему, хоть нас и немного, – заверила меня Ванесса. – Очень важно, чтобы женщины начали говорить.

Еще бы не важно! Вот только шансов победить немного.

– Думаете, его осудят?

– Сделаю все, что смогу. Да, я знаю, какова система, но все еще верю в закон. К счастью… Все, прощаемся, Флора, я ужинаю в Бербанке[1]. Созвонимся послезавтра, подведем промежуточные итоги. Держитесь!

Я нажала на кнопку и уставилась на телефон. По логике вещей мне следовало сейчас же позвонить маме, но сил на сражение с ней сегодня вечером не было. Мы почему-то всегда гладили друг друга против шерсти. Она так и не приняла мой выбор профессии – считала, что я должна подхватить из ее рук факел служения «Дафна Бьюти». Она основала эту компанию, уйдя с подиума, и в скором времени попала в список «Форбс». К ее великому разочарованию, я предпочла идти своим путем, поднималась по ступеням карьеры без посторонней помощи. Мама была ужасно уязвлена, и наши отношения испортились, нет – затруднились, а звонок не улучшит дела: через три года после смерти моего отца она вышла замуж за одного из крупнейших виноделов Корфу, Ставроса Боцариса. Отца Яни. Это частично меняло расклад. Скорее всего, мои «излияния» – так мама назвала показания против Яни – привели ее в бешенство. С репутацией семьи она никогда не шутила. Решив избавиться от груза прошлого, я осознавала, что внешние привилегии, которыми так дорожит мать, разлетятся в клочья, но молчать больше не могла. И все-таки поговорить лучше на свежую голову, уж больно изнуряющим был этот день.

* * *

На следующее утро я посмотрела на свое отражение в витрине «Данкин Донатс», где подкреплялась пончиком с ванильным кремом, и с трудом удержалась от гримасы отвращения. На мне были темно-синяя шелковая блуза и брюки с высокой талией, светлые волосы я затянула в тугой конский хвост и выглядела очень «профессионально», в точности так, как требовалось. Увы, даже тщательно нанесенный тональный крем не смог замаскировать темные круги под глазами. Я всю ночь ворочалась без сна из-за тысячи непрошеных, тяжелых мыслей. По бледному как смерть лицу компаньон сразу догадается, что у меня проблемы. «Артспейс Сторхаус» располагалась в помещении