Край - Гэ Фэй

до ухода в мир иной Пуговка наивно цеплялась за последнее в своей жизни желание – получить клочок земли на кладбище, где найдет успокоение ее бренное тело. Накануне Освобождения она купила для себя участок у подножия гор, но этот участок на одну могилу вскоре превратился в часть хлопкового поля, а потом местные агрономы использовали его для выращивания экспериментальных сортов риса. К тому времени в Майцуни уже начали кремировать покойников, и когда Пуговка, плача, снова и снова умоляла своих сыновей и дочерей похоронить ее в земле, те неизменно отвечали непониманием и насмешками. Пуговка считала, что единственным утешением для нее будет уверенность в том, что ее похоронят в земле. Поэтому, когда дети нетерпеливо пытались вразумить ее, внушая модные в то время идеи материализма, она отвечала с невиданным доселе упрямством:

– Когда человек умирает и сгорает в огне, его душа улетает чуть ли не в Америку!

Ее сын, работавший плотником, рассмеялся:

– Что же плохого в том, чтобы улететь в Америку? Мы вот не можем туда поехать, даже если захотим!

Цитра рассказывала, что в те дни, когда ее прабабушка была прикована к постели, она целыми днями плакала как дитя. Как-то раз Пуговка не спала несколько ночей, и тогда родные обманули ее, сказав, что они уже выбрали место для захоронения, и поехали с Пуговкой в грушевый лес у подножия гор. Пуговка долго стояла на склоне холма, усыпанного цветами груши, и наконец вздохнула:

– Как же мне хочется прямо сейчас выкопать здесь могилу и улечься в нее!

День смерти Пуговки совпал с первым летним ливнем. Через пару дней ее тело погрузили на машину и отвезли в уездный город для кремации.

Приговор

У меня слишком чувствительная нервная система, и поэтому я раздражаюсь, когда вижу, что окружающие (например Дуцзюань) проявляют такую же нервозность. Шло время, и мы с Дуцзюань разговаривали все реже и реже. Всем своим существом, каждой клеточкой организма Дуцзюань была напряжена и готова к катастрофе, которая могла разразиться в любой момент.

Тем летом в Майцуни создали роту народного ополчения. Ополченцы дни напролет упражнялись в стрельбе по мишеням в предгорьях, а по ночам рыли бомбоубежища в лесу на окраине деревни. Я очень давно не читал газет и не слушал новостей по радио, а потому не знал, какие в то время происходили изменения в мире.

Однажды утром звуки стрельбы по мишеням внезапно прекратились, и к середине дня атмосфера в деревне стала напряженной. Лица у людей словно окаменели, ганьбу выглядели озабоченными, сновали туда-сюда, то покидая пределы Финикового сада, то снова возвращаясь. Я пошел к каналу. На берегу играли двое детей – судя по всему, брат и сестра. Мальчик посмотрел на меня, и в его взгляде я увидел сильный испуг. Ребенок задрожал и сказал сестре:

– Это тот секретный агент, о котором я тебе рассказывал, он умеет стрелять с двух рук, как в фильмах про военных пропагандистов[35].

Девочка расплакалась.

Вечером Дуцзюань прибежала домой и торопливо закрыла дверь хижины, подперев ее изнутри. Затем задумчиво посмотрела на меня и шепотом спросила:

– Ты украл?

– Что украл? – ответил я вопросом на вопрос.

– Автомат… – Она сглотнула, набравшись смелости произнести это слово.

Я ничего не ответил. Это лишь усилило подозрения Дуцзюань.

– Если ты его украл, давай сюда! – велела она. – Я брошу его в печь и сожгу.

Я рассмеялся:

– Он же металлический, как ты его сожжешь?

Дуцзюань тут же вскричала:

– Так ты и правда его украл?!

Только на следующее утро я узнал, в чем было дело: накануне на базе ополченцев во время учений недосчитались двух автоматов Тип 56[36], а заодно кто-то спер пятьдесят или даже шестьдесят патронов.

Эта новость переполошила управление вооруженных сил коммуны и партком уезда. В Майцунь немедленно прибыли представители уездной службы общественной безопасности. В ходе расследования они сузили круг подозреваемых до «пяти вредных элементов»[37] из числа местных жителей. Меня повезли в штаб, чтобы взять отпечатки пальцев, в это время другие ополченцы обыскали нашу с Дуцзюань деревянную халупу, заглянув даже в горшок, в котором мариновалась капуста.

Дуцзюань не спала всю ночь, временами она прислонялась к стене, чтобы вздремнуть, но не могла выкинуть из головы мысли о двух пропавших автоматах. Прошло две недели. В какой-то день я увидел, как Дуцзюань со всех ног бежит в сторону нашего дома. Она никогда не выглядела такой счастливой. Дуцзюань запыхалась и буквально рухнула на пороге.

– Нашли! Автоматы нашли!.. – взволнованно сообщила мне Дуцзюань и тут же разрыдалась.

Оказалось, что автоматы и патроны украли два брата из нашей деревни. Они воспользовались тем, что старик, карауливший оружейный склад, отлучился по нужде в бамбуковую рощу, забрались на склад и стащили автоматы. В тот момент они действовали исключительно из любопытства (возможно, хотели сходить в лес и пострелять по птицам, не понимая всей серьезности своего проступка).

Когда сотрудники уездного службы общественной безопасности вычислили похитителей оружия и отправились арестовывать их, братья ужасно испугались. Трое суток они прятались в пещере, а затем под покровом ночи сбежали и укрылись в подсобном помещении производственной бригады.

Там их и обнаружил бухгалтер шестой бригады. В полдень сотрудники службы общественной безопасности окружили подсобку.

Зеваки, собравшиеся на улице, ахнули, когда братья вышли из подсобки с автоматами наперевес. Начальник уездного управления общественной безопасности командовал сотрудниками своей службы, а его заместитель через мегафон обратился к братьям с призывом сдаться (вот только мегафон, похоже, сломался):

– Эй! Опустите оружие! Эй!

Братья отродясь не видели подобного зрелища: множество глаз, наблюдавших за ними, произвели на них противоречивое впечатление – они испытали одновременно и страх, и гордость. Первым не выдержал младший брат. Он закричал так, чтобы услышали все:

– Брат, давай сдадимся!

Возможно, именно слово «сдадимся» разбудило в сердце старшего брата чувство самоуважения, и он бросил на младшего свирепый взгляд.

– Слюнтяй…

Затем братья без колебаний открыли беспорядочную стрельбу.

Бухгалтер, нашедший тайное убежище братьев, стал свидетелем всего происходящего. Он рассказал мне потом, что братья спрятались за дверью подсобки и расстреляли все патроны. Все было как в кино: первая очередь сразила наповал замначальника с мегафоном в руке, отправив в полет листья вяза. Затем братья принялись менять магазины автоматов, и на них налетели сотрудники службы общественной безопасности.

– Они слишком медленно меняли магазины, – сказал бухгалтер с сожалением. – Надо было делать это по очереди…

Заседание по вынесению виновным общественного приговора состоялось через полмесяца. Меня тоже привели туда, поскольку и я был объектом