А дом наш и всех живущих в нем сохрани… - Адрей А. Сорокин

– А ты его не пугайся, – улыбнулась она и кивнула бездомному. – Привет, Макароныч!

– Ты его знаешь? – удивился Флинт.

– Конечно! Я же здесь живу! – Даша нисколько не смущалась упертого в нее взгляда, покопалась в рюкзаке, достала конфету и протянула бездомному. – Держи, на закуску пригодится! – Даша потянула его по бульвару к пруду. – Пошли к воде, там прохладнее. Это Макаров Владимир Николаевич, бывший дворник из нашего подъезда. У него судьба тяжелая, семья его бросила, он жил у нас в жэковской подсобке, а потом его уволили, наняли каких-то таджиков, жить ему стало негде, ехать некуда, вот он и мается теперь, где придется. Но, как видишь, далеко от дома не отходит. Лет десять у нас двор подметал, у него с головой не очень, а вообще-то он добрый. Ладно, пойдем, поговорить надо.

– Что-то случилось?

– Надеюсь, что нет. Но как-то не по себе.

– Заболела?

– Я – нет. – Она плюхнулась на скамейку в тени липы. – Что-то случилось с отцом…

– В смысле?

– Короче, в мастерской уже третий день не появляется. Домой тоже не приходил. Он там краски разводил, они все засохли. На него не похоже. Кот некормленый, я зашла – на меня бросился с голодухи.

– Он там, наверное, всех соседей на уши поднял?

– Кот? Не, во-первых, он у нас шотландский, мяукать не умеет. А во-вторых, на крыше почти живет, кто там его услышит? – Даша достала пуанты из рюкзака. – Забыла просушить, пусть на солнышке погреются.

Флинт не переставал удивляться, как легко ей удавалось перескакивать в разговоре на другую тему, а потом невозмутимо возвращаться.

– Чего делать будешь? Может, что-то серьезное случилось?

– Не знаю, что делать. – Даша сжала губы. – Я не знаю, что случилось. Телефон его в мастерской остался. Я проверила – четырнадцать неотвеченных звонков.

– Посмотрела, кто звонил? Может, опять эти, как их, ну тогда, помнишь, приезжали?

– Не посмотрела. Ну, наверное, они, кто же еще? Только они и могут его разыскивать.

– Может, в полицию заявить?

– Может. Я еще матери не сказала. Она-то думает, что у него заказ, он в мастерской завис. Такое бывает иногда.

Даша замолчала. Флинту показалось, что она всхлипнула. Она отвернулась и посмотрела в сторону Кривоколенного переулка.

– Короче, пойдем со мной в мастерскую еще раз, а? Я что-то боюсь одна.

В мастерской было прохладно, даже несмотря на то, что находилась она под самой крышей. Кот Мартин с коричневыми глазами приветливо выбежал навстречу Даше. Флинт отметил, что в прошлый раз кота совсем не заметил.

– Чаю? – спросила Даша и нажала кнопку на электрическом чайнике.

– Слушай, а может, он просто уехал куда-то, ну, по делам? Или просто вы с ним разминулись? – Он не знал, как приободрить ее, а она именно от него и ждала помощи. – И вообще, почему ты решила, что он пропал?

Даша красноречиво посмотрела на Флинта и прикусила губу.

– Ну чего ты дуешься? Давай посмотрим телефонные звонки.

Она взяла телефон отца.

– Сейчас сядет батарейка, остался один процент. Надо зарядку воткнуть. – Она ловко подняла с пола шнур зарядного устройства и начала листать журнал звонков. – Вот тетя Галя звонила – это из больницы, отец там кровь сдает. Вот восемь-восемьсот какой-то – понятно, это реклама, достали уже. Вот мама звонила, вот я три раза. Это… кажется, из Академии два раза. Это – папин друг, Алексей Николаевич, они с детства знакомы. Вот… А! Это отец Дмитрий, священник, кстати, тоже художник, он в Толмачах служит.

– Где? – не понял Флинт.

– В Толмачевском переулке, храм Николы. Так говорят – храм Николы в Толмачах.

– А эти где, как их, ну этот Артурик, что ли, и как его там, главного как зовут?

– Алишер. Сейчас… – Даша полистала журнал звонков в телефоне. – Странно, Алишер ему не звонил. Последний звонок – почти неделю назад, но я тогда его еще видела, вроде все было в порядке.

Флинта осенило:

– Ты понимаешь, что это может быть?! – Даша хлопала глазами, не понимая, к чему он клонит. – Это означает, что Дмитрий Кириллыч может быть с ними! Ну, если они ему не звонили, то логично предположить, что он рядом и звонить ему не надо!

– Если это так, ты гений, Флинт! – просияла Даша. – Правда, от этого не легче. Где его бандитское логово теперь искать? Артурику позвонить? О! Надо еще у Макароныча спросить, может, он кого-нибудь видел. Он целыми днями на районе ошивается, что-нибудь да заметил.

– Студент, я же не зря мелочь просил у тебя, – надулся бездомный, когда Флинт с Дашей вернулись к скамейке у памятника Грибоедову. – Видишь, теперь я вам пригодился.

– Макароныч, короче, с понтами завязывай. – Даша умела осадить. – Отца давно видел?

– На прошлой неделе. Вроде как во вторник. Или в среду? Запутаешься с этими днями. – Бездомный смачно высморкался в грязный платок, Флинта передернуло, но Даша даже не поморщилась. Не отводя глаз, она пристально смотрела на Макароныча, добиваясь ответа. – Точно в среду видел его. Приехал к нему блатной на черном мерсе. Ну тот, который к нему всегда приезжает. Вот с ним Репа и уехал, а куда не сказал.

Даша достала из кармана смятую пятидесятирублевую бумажку и протянула бездомному:

– Купишь себе «Боржоми» для здоровья! И не вздумай обмануть.

* * *

– Алишер, ты скажи своим ребятам, чтобы завтра купили масла хорошего, а не эту дешевку. Работать невозможно. – Дмитрий Кириллович швырнул пустую пластиковую бутылку в мусорку под столом, подошел к буфету и плеснул в бокал коньяка. – И пусть еще коньяк привезут, не разоришься!

– Как скажешь, Дмитрий муэллим[36]! – Алишер снисходительно улыбался, глядя на подвыпившего художника.

– И добавьте света, и так не вижу ничего, а тут все глаза сломаешь.

Дмитрий Кириллович Репин, один из лучших реставраторов Москвы, склонился над черной доской в углу кабинета в фешенебельном особняке Мамедова. Алишер Мамедов уже не помнил, откуда родилась у него страсть к русскому искусству. Когда в девяностых годах его однокурсники по экономическому факультету бросились скупать ваучеры, банкротить заводы, продавать и снова скупать «фабричку» в отдаленных городках, он с двумя приятелями решил заняться искусством. В те времена криминала в этом было меньше, припугнуть десяток известных искусствоведов и крупных антикварных коллекционеров оказалось проще, чем разбираться с юристами и налоговиками. А деньги текли, в общем, те же. Иностранцы неплохо покупали русское старое. Алишер быстро сколотил несколько бригад из люберецких безработных качков, даже провел с ними что-то вроде ликбеза на тему «как отличить нужное от ненужного» и отправил их по соседним областям на поиски