Семнадцатилетний генерал - Александр Николаевич Карпов

злого, жестокого и мстительного душегуба. Желание поквитаться с ним переполняло его. Но, несмотря ни на что, он запасся терпением. Горький опыт, накопленный ранее, делал свое дело. Алексей наблюдал и ждал.

Тем временем его противник перешел через отмель и выбрался на сушу, где, сидя на корточках, медленно поводил взглядом по сторонам, словно изучал подходы к тому месту, где находился. Убедившись, что никакой опасности поблизости нет, он встал в полный рост, прислонил к стволу дерева автомат, повесил на ветку ремень с кобурой и пистолетом в ней и начал разуваться, чтобы слить воду, накопившуюся в сапогах. Потом почти полностью, до нижнего белья, разделся и начал отжимать своими сильными руками рубаху, куртку и штаны.

Лучшего момента для нападения Алексей и не мог представить. Ему захотелось незаметно подкрасться к Хряку, ошеломить его своим появлением, напугать едва ли не до смерти, потом насладиться испугом того и уже потом зачитать ему некое подобие приговора и расстрелять, всадив максимальное количество пуль в его сердце, чтобы наверняка убить. Но делать так он не стал. Слишком опасен был его враг, слишком коварен. Рисковать напрасно юноша не хотел. Ставка была высокой. Поэтому он медленно, почти не дыша, приподнял с земли приклад пулемета, упер его в плечо, сжал ладонью рукоятку и положил указательный палец на спусковой крючок, а глазом припал к прицелу. Все было готово к решающему выстрелу.

Ничего не подозревающий Хряк никак не среагировал на медленные, почти кошачьи движения Алексея. Он попросту не увидел его, не заметил в грамотно подготовленной засаде. Он уже отжал воду из одежды и собирался натягивать ее еще сырую на свое тело, чтобы не терять времени на просушивание, как вдруг замер. Он почувствовал чей-то взгляд, направленный на него. Взгляд злой, решительный, смелый, жаждущий мести. К таким он уже вполне привык. Такие вчера смотрели на него в ивовой роще, откуда он еле унес ноги. Такие встретили его несколько часов назад у брода, где были сражены метким пулеметным огнем все полицаи, что ехали с ним в одной телеге, а он сам опять спасся, но был ранен пулей по касательной.

Громкая очередь ударила по лесу. Хряк успел заметить, как чем-то вырвало щепу из ствола дерева, на которое он повесил ремень, как разметало пухлую ветку в стороне от него, как вышибло из его пальцев мокрую куртку. И что-то острое и жгучее очень больно рубануло по его бедру. Он вскрикнул и упал навзничь.

Алексей не понял, что поразил цель. Пламя на срезе ствола подняло пыль с песчаного грунта в лесу. Но он успел заметить, что Хряк перестал стоять. Было это попаданием пули в него или же расчетливый хитрец успел за доли секунды среагировать на огонь по нему и упал, он не знал. Для верности юноша тут же выстрелил из пулемета еще и еще. Очереди одна за другой ушли в направлении цели. В ее стороне начали разлетаться повсюду кора со стволов деревьев, ветки с кустарника, листва и крошки грунта.

Алексей вскочил. Оставив пулемет на месте засады и выхватив из-за пазухи «наган», он пошел с ним в руке на Хряка. Своего злейшего врага он успел заметить лежащим на земле за деревом. Полицай корчился от невыносимой боли и метался, пытаясь дотянуться до оставленного в стороне автомата.

– Попался наконец! – затрепетал от своей долгожданной победы над Хряком Алексей, разглядывая раненого.

Плечо того уже было грубо перемотано окровавленной тряпкой. Причиной являлось ранение, полученное несколько часов назад у брода через реку. Теперь кровь хлестала из его раны на бедре. Лицо душегуба кривилось от боли. Большие желтые зубы были стиснуты. Испарина покрывала его бледное лицо. Хряк хрипел, тужился, но молчал, терпел сильную боль и с ненавистью смотрел на Алексея.

– Ну что, щенок, рад? Доволен? – прошипел он, одаривая парня взглядом, полным лютой злобы.

– Еще как, – прорычал в его сторону Алексей.

Из ноги Хряка хлестала кровь. Полицай бледнел все больше. Было отчетливо видно, что силы уходят из него. Но оставлять все просто так Алексей не хотел. Ему нужно было видеть осознание бесславной гибели мучителя людей и убийцы. Он жаждал видеть муки своего врага. Жаждал наслаждения мщением за всех, кого тот унизил, растоптал, уничтожил.

– Сдохни! – прошипел он и, глядя прямо в глаза Хряку, направил на него ствол «нагана».

Полицай застонал. На глазах его выступили слезы. Из губ послышался жалкий протяжный писк, прерванный хлопком револьверного выстрела. Алексей выстрелил один раз, потом еще и еще. Он расстрелял все семь патронов, что были в барабане револьвера. Пули прошили грудь, живот и плечи душегуба. Тот дернулся на земле несколько раз в конвульсиях и затих, лежа в луже, растекающейся по песку крови.

Все было кончено. Вторая главная мечта парня сбылась. Он отомстил за тяжкие мучения простых людей, за свои обиды. Оставалось побороться насмерть за свою первую и главную мечту: стать партизаном. Алексей еще не осознавал, что фактически уже им является. Он возглавил крохотный, но вполне самостоятельный отряд, который вчера и сегодня показал свою эффективность в борьбе с врагами. Но этого парню было мало. Хозяином самому себе он быть не привык. Его воспитали в коллективе, приучили работать с товарищами, друзьями, коллегами, приучили к чувству ответственности за кого-то и за себя перед кем-то. Таким он был весь, а потому подсознательно рвался к старшим, кто мог бы одобрить его дела, направить, подсказать, увидеть и предвидеть его ошибки. И не виноват он был в этом, как и в том, что на данный момент был слишком молод: ему было всего семнадцать лет.

Глава 4

Вооруженные бойцы едва сформировавшегося почти стихийно маленького партизанского отряда встретили своего командира у брода через реку. Они пристально смотрели на него, и в их глазах можно было прочитать их восхищение его делами и одновременно уважение к нему. Никто из них при этом не думал и даже совершенно забыл о том, что Алексей был младше всех по возрасту, кроме одного Семена. И уже давно женатый и отслуживший в армии Михаил, прошедший через многие испытания войной и пленом, из-за страха за семью поступивший на службу в полицию, вытягивался по струнке, расправлял плечи и тянул вверх подбородок при возвращении к ним командира. Никто из бойцов не возражал против статуса начальника Алексея. Его энергия, ответственность за общее дело, стремление быть первым в самых сложных ситуациях восхищали их. Он не щадил себя, рисковал, шел на все, чтобы добиться