Семнадцатилетний генерал - Александр Николаевич Карпов

рубил топором на части, забивал насмерть кнутом. А перед тем избивал, измывался и унижал. И делал все это с тем самым презрением и ненавистью, которую уже не раз демонстрировал всем в округе лично главный местный полицай.

В окнах двух домов, где проживали члены семьи Хряка, его мать, несовершеннолетний младший брат, сестра, муж которой пропал без вести еще в финскую войну, теперь уже покойный отец, бездетная престарелая тетка и бабушка, тускло горел свет. Алексей остановился и начал наблюдать за происходящим внутри, не пересекая границ земельных владений своего главного врага, зная наперед, что тот вполне может спустить с цепей двух своих крайне злющих псов, что не раз уже проделывал с кем-нибудь из непрошеных гостей.

Через некоторое время, поняв, что в домах перед ним ничего существенного не происходит, Алексей немного успокоился. Возвращаться назад к другу в лес он не решился. Побоялся упустить Хряка, если тот рано утром надумает куда-нибудь уехать и сделает это неожиданно для него. Чтобы не упустить возможность поквитаться с ним за все свои страдания и муки других людей, кто пострадал от действий ненавистного полицая, он начал искать место для ночлега где-нибудь поблизости, чтобы уже рано утром начать осуществлять задуманное. Отойдя в сторону, он устроился для ночлега в стоге пожухлого прошлогоднего сена, сваленного за хозяйственными постройками на соседнем дворе.

– Эй! Эй! – разбудил его рано утром чей-то тихий голос.

Алексей открыл глаза, в утреннем полумраке увидел склонившуюся над ним ту самую молодую женщину, которой он помог с детьми выйти в прошлом году из воюющего города, а потом пристроил ее на постой в одной из деревень. Судьба еще раз свела его потом с ней через несколько дней. И тогда он снова помог ей. Но с тех пор больше не видел ни ее, ни ее маленьких детей и о судьбе ее ничего не знал.

– Я узнала тебя, – произнесла женщина, продолжая склоняться над ним. – Ты мне очень помог тогда. А я так тебя и не отблагодарила.

– И я тебя узнал. – От удивления Алексей едва не расплылся в улыбке, но тут же стал серьезным и спросил ее: – А где Хряк?

– Дома был с вечера. Еще не просыпался, – ответила она и добавила к уже сказанному: – Так ведь горе у него: отца мертвого вчера привез. Всю ночь бабы в их доме рыдали.

– А ты почем знаешь? – резко спросил Алексей, стараясь получить сразу как можно больше полезной для себя информации.

– Как не знать, – развела женщина руками. – Я с прошлого года у его матери в работницах. И не я одна. Он беженок с детьми согнал к себе во двор. Поселил нас в ближайшие опустевшие дома и заставил работать в огороде да в хозяйстве. Мы и стираем, и убираем, и за скотиной ходим, и на земле работаем. А куда деваться. У всех детки. И уйти с ними на руках нельзя и некуда. И работать абы как не будешь – кормить не станут. Хотя и живем почти впроголодь. Так что он теперь помещиком заделался. Война ему на руку.

Ее губы и подбородок задрожали, на глазах выступили слезы. Она закрыла лицо руками и заплакала. Алексей понял, что попал из-за своих расспросов в неловкое положение, но деваться ему было уже некуда. Женщина перед ним была единственным и довольно ценным информатором.

– А что в такую рань поднялась? – задал он ей новый вопрос.

– А я всегда так, – ответила она и добавила к сказанному сквозь плач и слезы: – Чтоб успеть все поделать. А то хозяйка лютовать будет.

– Кулак – он везде кулаком остается! А этот еще и помещиком стал, – процедил сквозь зубы Алексей.

– А ты теперь в партизанах? – подняла на него глаза женщина. – Люди говорят, где-то на болотах сидите?

Алексей не сразу нашелся, что ответить. Рассказывать обо всех своих злоключениях он не хотел. Но само по себе то, что его уже назвали партизаном, обрадовало его.

– Тут со всех деревень самых молодых людей полицаи собирали, – продолжила она. – Говорили, что они поедут в Германию работать. Но никто сам туда не хотел. Всех силой гнали. А когда вы напали на людей Хряка и все разбежались, к нему какой-то важный начальник из города приезжал. Говорил, что немцы сюда очень много войск пошлют против партизан, которых сейчас крайне много стало. Что самолеты все бомбить будут. Нужно только выведать все те места, где ваши тайные лагеря находятся.

Алексей сосредоточенно слушал ее, понимая, что отправка Хряком вчера днем Гаврилы за подмогой – это всего лишь малая часть дела. Полицаям просто нужна была помощь в проведении операции своими силами против небольшого партизанского отряда. Но то, что говорила сейчас женщина, походило на нечто более грандиозное. Для уничтожения базы на болотах немцы вряд ли выделят авиацию. Даже в свои семнадцать лет Алексею это было понятно. Партизанская база на островах, в его предположении, могла насчитывать лишь несколько десятков человек личного состава. Но это лишь один такой отряд. А кругом есть и другие. И каждый из них является частью единого боевого движения на огромной территории области. Он не знал, но предполагал, что существуют куда более крупные партизанские отряды, возможно, целые полки и бригады, которые проводят масштабные операции, направленные против общего врага.

– А ты откуда это выведала? – попытался уточнить он у своей собеседницы.

– Полы в доме мыла в это время да притаилась. Страшно было выходить. Вот и слушала все, что говорили, – ответила она и добавила: – Много войск немецких собираются согнать против вас. Это я точно узнала.

В голове Алексея помутилось от ее слов. Планы по уничтожению Хряка рушились из-за полученной от женщины информации. Он метался между жаждой мести и желанием поскорее сообщить в партизанский отряд новые сведения. Но все никак у него не складывалось. А еще рядом не было рассудительного Петра, который мог что-нибудь веское посоветовать, расставить перед ними приоритеты в делах. Алексей, нервничая, стал придумывать план действий.

– Помоги выманить Хряка из дому. Позови его, – обратился он к женщине.

– Нет. К нему не пойду, – резко ответила она. – Он с работницами напрямую не общается. Мы как рабыни. Он о нас руки пачкать не желает. Быка, если что, подсылает. А тот сразу кричит матом и бьет кулаками наотмашь.

– Быка вчера убили. Нет его больше. Никто вас теперь бить не будет, – сказал Алексей.

От его слов у нее просияли глаза. Лицо расплылось в улыбке, а на щеках выступил румянец.

– Позови Хряка, – снова попросил