Семнадцатилетний генерал - Александр Николаевич Карпов

– Слабак ты, щенок, слабак. Таким был всегда, таким и останешься.

Алексея будто парализовало. Отец Хряка уже почти взял власть над ним, сковал его своими движениями и словами. Вот-вот и винтовка из рук юноши могла перейти к нему, и вся ситуация вышла бы из-под контроля.

– Слабак, – повторил Гад, и его слова были прерваны резко громыхнувшим где-то совсем рядом винтовочным выстрелом.

Мужчина упал, словно сраженный каким-то тяжелым, ударившим по нему предметом. Алексей и Гаврила вздрогнули от неожиданности, опешив от увиденного. Краем глаза первый из них заметил стоявшего поблизости Петра с оружием в руках. Тот тяжело дышал и не сводил взгляда с корчившегося на земле Гада, под телом которого по земле растекалась лужа черно-красной крови.

– Собаке собачья смерть! – тихо произнес он и посмотрел на Алексея.

Тот быстро взял себя в руки. Ситуация неожиданно разрешилась в его пользу. Отец Хряка был сражен пулей наповал.

– Кто еще тут есть? – обратился он к обезумевшему на мгновение Гавриле.

– Нет никого, один я да этот еще! – бормотал он, кивая на Гада, который еще несколько раз дернулся, лежа на земле, и наконец затих. – Пощадите меня! Пожалуйста! Я никого не убивал. Братья тоже не убивали. Служить в полицию мы по принуждению попали.

– Тогда веди внутрь вашего штаба. Будем забирать все ценное, что у вас там есть, и на телегу грузить, – скомандовал Алексей и, схватив Гаврилу за шиворот, толкнул его в сторону входа в сельсовет.

Всего за несколько минут они вынесли и уложили на повозку несколько ящиков с патронами и гранатами, забрали остававшееся внутри оружие и продукты питания. Затем Петр притащил из сарая упомянутый им большой бидон с керосином и опрокинул его прямо посреди главной комнаты. Содержимое емкости быстро растеклось по всем помещениям, обдав их характерным для керосина запахом. Подпалив найденную внутри тряпку зажженной спичкой, он кинул ее в дверной проем, тем самым дав разгореться пожару во всем здании.

– Едем к ивовой роще, – скомандовал Алексей остальным и сел на телегу, груженную добытыми в штабе полиции оружием и боеприпасами.

Доехав до развилки дорог, одна из которых вела к началу тропы к лагерю партизан, а другая в сторону деревни, он приказал Гавриле остановиться.

– Если хочешь перестать быть предателем и сохранить себе жизнь, – обратился Алексей к нему, – то беги сейчас к своим братьям и уводи их оттуда. А лучше будет, если ты и они пристрелят и самого Хряка, и всех тех остальных, кто служит немцам.

Гаврила закивал в знак понимания поставленной ему задачи.

– А вы как? – спросил он ребят, еще до конца не понимая их намерений.

– А мы с пулеметом проберемся вдоль болота к началу тропы и оттуда начнем поджаривать всех тех, кто там есть, – ответил Алексей. – Это будет знак партизанам, чтобы дать достойный отпор полицаям. И если ты с братьями захочешь уцелеть, то иди с ними в противоположную сторону. Мы никого щадить не будем. Уходите к себе домой. Мы вас потом найдем.

Когда Гаврила скрылся за поворотом дороги, Алексей повернулся к Петру и спросил его:

– Как думаешь, хороший у меня план?

– План-то хороший, только медлить с ним никак нельзя, – немного подумав, ответил тот. – А вот о том, как потом снова войти в партизанский отряд, придется еще основательно поразмыслить.

Оставив телегу и лошадь в лесу, друзья вытащили пулемет, коробку с патронными дисками к нему, взяли с собой несколько гранат, что лежали в одном из ящиков, и двинулись в сторону ивовой рощи, до которой оставалось идти совсем немного. Добравшись до небольшой возвышенности, что начиналась поблизости от места предполагаемого размещения полицаев, они заметили некоторых из них.

– Смотри! – прошептал Петр, обращаясь к Алексею.

– Вижу, – ответил тот и аккуратно поставил тяжелый пулемет на землю, быстро прикинув сектор стрельбы.

– Место хорошее, – отметил Петр выбор точки для ведения огня товарищем. – Вот бы сам Хряк сейчас нам на прицел попался.

Вспоминая короткие периоды общения с отчаянными солдатами из группы храброго лейтенанта, разгромившего в бою колонну немецких мотоциклистов прошлой осенью, Алексей воспроизвел в своей памяти показанные ему приемы обращения с ручным пулеметом. Еще неуверенно работая руками, он установил на него диск, набитый патронами, выставил на необходимую отметку прицел и взвел в боевое положение рукоятку затвора. Все было готово к стрельбе. Занятые организацией засады на партизан полицаи не заметили приближения к себе парней с оружием в руках. Это дало им возможность выиграть время и подготовиться к бою.

– Подождем, – прошептал Петру Алексей. – Вдруг сам Хряк появится или Гаврила с братьями в него стрелять начнет. Это для нас послужит сигналом.

– Если что, веди огонь правее, – ответил товарищ. – Вдоль рощи, по полю. Полицаям деваться будет некуда. Тут мы давим, а со стороны тропы партизаны на них навалятся.

– Хорошо бы, если так, – произнес Алексей, пытаясь подавить в себе волнение в предчувствии предстоящей боевой работы.

Отец Хряка перед смертью все же сильно задел своими словами его самолюбие, унизил и раздавил парня в присутствии Гаврилы и Петра. Теперь это изрядно давило на парня, отчего он даже не мог смотреть в глаза другу, которому был благодарен за спасение жизни. Ведь Гад двигался прямо на него и готов был отобрать у него оружие.

– Кажись, сам Хряк идет вдоль рощи, – вывели его из раздумий слова Петра.

Волнение тут же снова охватило Алексея.

– Вижу его! – радостно ответил он товарищу, подавив в себе волнение.

Он плотно прижал к плечу тяжелый приклад пулемета. Прильнул глазом к прицелу, выставляя тот в нужном направлении. Положил указательный палец на спусковой крючок.

– Давай! – умоляюще шепнул ему на ухо Петр, будто мягко, по-дружески намекнул на необходимость срочного открытия огня по врагу.

Алексею еще никогда не доводилось стрелять из пулемета. Раньше он несколько раз стрелял из винтовки и охотничьего ружья. Но все это происходило как развлечение либо на школьных занятиях по военной подготовке. Сейчас сама судьба поставила перед ним задачу научиться непосредственно в деле непростому боевому ремеслу. И он был к этому готов.

– Давай! – тихо, почти про себя повторил он фразу товарища самому себе и нажал пальцем на спусковой крючок.

Пулемет звучно огрызнулся грохочущим снопом огня, от которого у парней сразу с непривычки заложило уши. Те, по кому они стреляли на краю ивовой рощи, тут же, ощутив на себе удар издалека, кинулись врассыпную, спасаясь от возможной гибели.

– Еще! Бей еще! – почти закричал на друга Петр, требуя от того продолжения боевой работы.

Алексей не услышал