Семнадцатилетний генерал - Александр Николаевич Карпов

застрелил того. Для задуманного дела нашлась бутыль с керосином. С ее помощью решили устроить поджог, а для того, что поджечь керосин, заранее пропитали им пару самодельных факелов. Алексею на рукав куртки нацепили повязку полицая, взятую у Гаврилы. Не раз проговорили маршрут прохода к складам и яблоневому саду и детали всей операции, почти до мелочей, за исключением тех случаев, которые невозможно было предвидеть.

Поздно вечером, едва начало темнеть, четверо партизан отправились на телеге, в которую была запряжена лошадь, в путь. Вечер накануне выдался напряженным. Отдохнуть почти никому не удалось. Вновь прибывшие в отряд бойцы еще не пришли в себя, оказавшись в новой роли, к которой долго шли. Но они никак не ожидали, что в боевую работу им придется окунуться так быстро. Михаил нервничал, потому как взял на себя перед Алексеем ответственность за Дмитрия и Митрофана, которых сам привел в отряд без его на то разрешения. Петр переживал за друга, решившегося на крайне опасное дело, куда направлялся опять один, а его самого оставлял на позициях возле брода через реку и назначил старшим вместо себя, передав в подчинение Гаврилу и его брата Семена. Поспать хоть немного, всего пару часов, удалось только самому Алексею, сильно уставшему за последние дни напряженных действий.

Первый пост со шлагбаумом на подъезде к городу они преодолели без каких-либо проблем. Полицаи на нем были знакомыми Михаила и новичков отряда, а потому лишних вопросов они им не задали, лишь обменялись шутками да мелкими бытовыми сплетнями. На втором посту, выставленном уже на крайней улице, охраной которого занимались как полицаи, так и немецкие солдаты, их телегу досмотрели и потребовали документы, подтверждающие факт службы в полиции. Но сама проверка оказалась формальностью, закончившейся встречей очередного знакомого Михаила, махнувшего после обмена любезностями на все рукой и без каких-либо проблем пропустившего партизан в город.

– Куда едете? – был единственный вопрос, услышанный после требований о предъявлении документов.

– На склады, – честно ответил на него Дмитрий, пожав плечами и сворачивая в это же время душистую самокрутку.

– Вовремя, – посмотрел на него один из полицаев, провожая телегу взглядом и поправляя на плече ремень от винтовки. – Завтра днем начальство грозится какие-то пропуска вводить и пароли. А то партизаны по округе активность стали проявлять. Покоя от них нет. В ваших местах, поговаривают, тоже какие-то водятся?

– Есть немного, – выдавил из себя улыбку и смех Митрофан.

– Пронесло, – тихо произнес Алексей, удивившись столь легкому проходу в город, где царили оккупационные порядки.

– Был бы тут за старшего сам Хряк или его родной отец, пропуска ввели бы уже давно, – прокомментировал Михаил действия полицаев на постах.

– Если завтра начинают их вводить, значит, дело плохо, – уточнил Алексей. – Это говорит о том, что немцы действительно планируют что-то серьезное против партизан. Продукты завозят, охрану усиливают, полсотни пополнения уже прибыло, жителей из домов выгоняют. Так что мы вовремя. День прождали бы, ничего бы не вышло. А сегодня у нас есть шанс выполнить задуманное.

Проехав еще некоторое расстояние по окраинам города, они прибыли к въезду на территорию многочисленных однообразных деревянных амбаров, где раньше, до войны, располагались продуктовые и колхозные склады, а до революции ими пользовались местные купцы, лавочники и торговцы с рынков для размещения на хранение своих товаров.

– Старший подъедет, он и скажет, что нам нужно. А мы только грузчики и охрана, – громко проговорил Михаил, обращаясь к полицаям на въезде к месту размещения старых амбаров.

– Проезжайте, – спокойно ответили ему и подняли шлагбаум, пропуская телегу и людей на территорию складов. – Вставайте у дальней избы, где начальники сидят, и там ждите.

Но лошадь дальше не пошла. Алексей, а по его команде и Дмитрий с Митрофаном слезли с телеги и, прихватив с собой оружие и бутыль с керосином, лежавшую в вещмешке, пошли дальше пешком. Михаил в это время развернулся и направился на телеге назад, к выезду из города в направлении леса, где в условленном месте должен был ждать возвращения товарищей после выполнения задания.

– Идем до конца, до самого темного места. Осматриваемся, и если все там тихо, то поливаем пару строений керосином, зажигаем факелы и доводим до воспламенения хотя бы две крыши. Дерево старое, сухое, должно быстро загореться, – тихо сказал Алексей своим подчиненным, пока они шли по территории складов.

– Левшин! Ты, что ли?! – одернул его чей-то громкий грубый голос, резко и неожиданно прозвучавший откуда-то со стороны, из темноты складских построек.

Первым остановился и слегка втянул голову в плечи Митрофан, шедший по правую руку от Алексея, который успел, в свою очередь, заметить его реакцию на внезапно произнесенные слова, очевидно сказанные именно в его адрес.

– А ты куда подевался? – снова громко и звучно спросили со стороны.

Осмотревшись по сторонам и дождавшись, когда глаза привыкнут к вечернему полумраку, юный командир партизан наконец увидел возле одной из построек довольно крупного мужчину в полувоенной одежде немецкого образца, стоявшего со сложенными в карманы брюк руками, курившего и смотревшего в их сторону.

– Еще утром тебя обыскались. Ни вещей, ни оружия, ни тебя самого, – продолжил тот и добавил, начав всматриваться в остальных: – А это кто с тобой? Вроде не наши.

– Из Климова мы. За продуктами присланы, – сообразил, что ответить на его вопрос, Алексей и проделал это так, как будто и на самом деле являлся полицаем и просто выполнял задание старшего.

– А я и тебя, парень, знаю, – сделал вперед несколько шагов незнакомец из темноты. – Тебя в прошлом году расстрелять хотели. Ты обозы с ранеными коммуняками из города выводил. Молодой комсомольский вожак, большевистский отпрыск. Я узнал тебя.

Мужчина остановился и начал шарить рукой у себя за спиной, будто хотел что-то оттуда достать.

– Пистолет вынимает, – прошептал Алексею из-за спины Дмитрий.

– Спокойно, – ответил тот ему и добавил: – Идите без меня. Делайте, что нужно. А я его отвлеку.

– Партизан, значит! – громко произнес мужчина и начал быстро пятиться, словно чего-то в этот момент испугался.

– Да в полиции я служу. Давно уже, – попытался разыграть его ради пользы дела Алексей.

– Партизаны! Партизаны! – вдруг заорал мужчина, не поддавшись на розыгрыш юноши, и в несколько прыжков достиг двери в небольшое дощатое строение, которое находилось у него за спиной.

Ему на несколько мгновений удалось опередить парня и его спутников, пока они что-нибудь смогли предпринять. Схватившись за ручку двери, он резко дернул ее на себя и исчез в темном дверном проеме, где заперся изнутри, продолжая кричать что есть мочи:

– Партизаны! Партизаны тут! Стреляйте по ним!

– Вот сволочь! – процедил сквозь зубы