Семнадцатилетний генерал - Александр Николаевич Карпов

реке. Разгоравшийся огонь пожара хорошо осветил макушки деревьев, но совсем не влиял на обзор за ними. Ориентируясь по листве на кронах яблонь, растущих как раз на краю кручи, Алексей двинулся вперед. Бойцы его отряда последовали за ним. Шаг за шагом, осторожно и почти на ощупь ступая в темноте на еле заметную тропу к реке, он медленно шел, боясь оступиться и покатиться вниз, где, по его расчетам, было не меньше шести-семи метров высоты почти отвесного известнякового берега.

Где-то в стороне от них слышались громкие крики больше на русском, но иногда и на немецком языке. На последнем явно отдавали команды. Иногда кто-то палил в воздух из винтовки и кричал остальным:

– Они здесь!

Алексей отвлекся на один из таких призывных голосов, обрадовался, что смог уйти от серьезного и губительного для его группы боестолкновения, о чем сразу захотел вполголоса сообщить назад, идущим следом Дмитрию и Митрофану. Но как только он повернулся к ним, как сразу утратил контроль над очередным своим шагом вперед по едва заметной в темноте тропе, сошел с нее чуть в сторону, попал стопой на отвесный участок берега и, потеряв равновесие, свалился вниз. В последнее мгновение он успел выпрямиться, отчего не начал кувыркаться, а заскользил всем телом по круче к самой воде.

Партизаны не успели среагировать на его оплошность. Они остановились, когда поняли, что произошло с их командиром, и стали молча ожидать развязки, не в силах что-либо изменить в сложившейся ситуации. Алексей в это время взял себя в руки. Он не проронил ни звука, когда начал падать вниз. Левой, свободной от оружия рукой он случайно налетел на отвесно растущий над водой кустарник, машинально схватился за него, из-за чего резко сбросил скорость падения, затормозил и не свалился в реку, а лишь коснулся ее поверхности ногами.

– Живой?! – не сдержавшись, полушепотом спросил в темноте Митрофан, обращаясь сверху кручи к Алексею.

– Идите дальше сами до конца, – ответил тот после паузы, во время которой понял, что не получил травмы при падении. – Я вас догоню, как только выберусь отсюда.

Алексей попытался повернуться и ухватиться еще за что-нибудь второй рукой, чтобы получше зацепиться и укрепиться в своем положении, когда сам почти висел над водной гладью. Сделать это ему помешал автомат. Но и бросить его он не мог. Это означало остаться без оружия под носом у врага. На поясе оставался «наган», но с ним одним рассчитывать на победу при огневом контакте было бы глупо. Оставалось одно: ослабить хватку руки, которой он держался за куст. В памяти юноши сохранились воспоминания о купаниях в этих местах. Глубина здесь была небольшой. Возможно, по пояс или по грудь. Он уже чувствовал холод речной воды. Она попала ему в один ботинок. Но другого варианта выйти из создавшегося положения Алексей не видел. К тому же к быстроте действий его подталкивали крики немцев и изменников-полицаев наверху. Кто-то из них уже шуршал ветками кустарника, пробираясь к тропе, о существовании которой, вероятно, имел представление. Решив опередить преследователей, юноша разжал пальцы на руке, выпустил ветку из них и соскользнул вниз. Но вопреки его ожиданиям в воду он не упал. Вторая его нога уперлась во что-то твердое и сухое, не погруженное в воду. Алексей не видел, на что он наткнулся. К тому же в темноте все равно этого было не понять. Едва он обрадовался такому стечению обстоятельств, как услышал наверху, там, где начиналась тропа и заканчивался проход к ней, чей-то голос, явно принадлежавший одному, и преследователей-полицаев:

– Кажись, вон они!

Кусты шевельнулись. Их раскидистые ветви были отчетливо видны с воды из-за освещенности пожаром на складах. Обладателя голоса Алексей не смог разглядеть, но прекрасно представлял себе, где тот может находиться во мраке ночи. Вспомнив, что не успел поставить затвор автомата на предохранитель, он перевернулся на живот, продолжая вытягивать руку с оружием вперед и в сторону, подтянул его к себе и, прикинув направление для ведения огня по врагу, дважды надавил на спусковой крючок. Пламя огня брызнуло в темноте над водой. Грохот стрельбы прокатился вдоль отвесного берега. Сразу после этого кто-то с шумом рухнул с кручи и, приминая уже изрядно подросшую траву, покатился вниз, а затем упал в воду.

– Неужели попал! – шепотом самому себе произнес Алексей, удивляясь точности сделанных в темноте наугад выстрелов.

В ту же секунду, взяв себя в руки, он начал карабкаться назад, наверх, стараясь как можно быстрее добраться до тропы, на которой не смог ранее устоять. Одной рукой он цеплялся за все то, за что можно было ухватиться и удержать себя на довольно отвесном берегу, а второй продолжал удерживать готовый к бою автомат и опирался только на локоть согнутой руки. Интенсивно работая ногами, он старался глубоко в землю загонять носы ботинок и, как по ступеням, продавливая ими углубления, двигался дальше. У него это неплохо получалось, и уже через минуту-другую он смог достичь ровной поверхности, которую посчитал в темноте за тропу. Встав на нее и выпрямившись, он пошел в ранее намеченном направлении. Медленно, постоянно борясь с волнением и страхом, он двигался вперед, пока не выбрался на крохотную поляну, одна сторона которой упиралась в яблоневый сад и окраину продуктовых складов, а вторая нисходила к реке, где образовывался уже довольно пологий берег.

– Командир! – услышал он в стороне голос Дмитрия. – Мы здесь.

Алексей понял, что его силуэт во тьме бойцы смогли разглядеть благодаря зареву пожара, яркое пламя которого уже довольно высоко поднималось в серое ночное небо.

– Бери к реке, – сказал Митрофан.

Юноша изменил направление движения и осторожно пошел на голоса.

– Пригнись, – обратились к нему, и чья-то рука потянула его за рукав куртки в сторону.

Алексей присел под давлением со стороны и сразу почувствовал возле себя дыхание своих бойцов.

– Что дальше делать будем? – спросил Дмитрий. – Выходить на дорогу сейчас нельзя. По берегу идти – голову сломим. Темень кругом. Везде полицаи снуют, прохода не дадут.

– Темнота – наш козырь, – почти спокойно ответил Алексей. – Повязки нарукавные у нас есть. Выходим на дорогу и бежим по ее краю. Кто там разбирать будет? Полицай да полицай. Главное – быть уверенным в себе. Покажем страх – сразу попадем под подозрение.

– И то верно! – воскликнул Митрофан, у которого предложение командира вызвало удивление, и он похвалил Алексея: – Вот голова! Не зря ребята тебя командиром выбрали.

– За мной! – не реагируя на слова бойца, скомандовал юноша.

Пригибаясь к земле, ориентируясь по свету пламени от пожара, они