Семнадцатилетний генерал - Александр Николаевич Карпов

двинулись в направлении дороги, по которой ехали на телеге к складам некоторое время назад. Чтобы меньше сталкиваться по пути с немцами и полицаями, которые в данный момент направлялись к месту пожара, они прошли часть маршрута в стороне – за дворами стоящих рядом домов, петляя по садам и кустарникам недалеко от берега реки. Вскоре они вышли к дороге и почти побежали то по ней, то по самому ее краю, иногда натыкаясь то на повозку с полицаями, то на машину с немецкими солдатами. При этом, как и предвидел Алексей, никто на них не обращал никакого внимания. Бегущие куда-то полицаи с нарукавными повязками и оружием при себе явно были людьми, выполняющими служебные обязанности.

Через некоторое время они выбрались на окраину города. Вот уже и до одного из постов на въезде, что преодолели они ранее на телеге, оставалось совсем недалеко. В голове у юного командира маленького партизанского отряда начал созревать план поисков Михаила в лесу и того самого места, где он должен был их ждать, как совсем рядом, в стороне неожиданно и пугающе раздался громкий бас, акцент которого показывал, что произносивший слова человек не был местным:

– Куда идем?! А ну не двигаться!

Алексей и его подчиненные остановились, подчиняясь команде того, кого не видели в темноте.

– Кто такие?! Ну-ка повернуться! – продолжил голос.

Восстанавливая дыхание от интенсивного передвижения и волнения, все трое начали взглядами искать его обладателя.

– Да это ж тутошние полицаи! Считай, свои, – неожиданно произнес еще кто-то, явно находившийся возле первого.

– Да из Климова мы! – первым вышел из оцепенения Алексей.

Он быстро переборол волнение и страх, а заодно и нашел, что ответить:

– Сюда нас отправили. Велено было пост усилить.

– Погоди-ка, – продолжили в темноте, откуда вскоре возникли два полицая в форме и с карабинами в руках.

Оружие они держали так, будто готовы были его применить в любое мгновение, но все же пока не находили в этом острой необходимости, к тому же видели, что перед ними остановились люди с повязками полицаев на рукавах. Они начали внимательно разглядывать Алексея и его спутников. При этом один из них включил карманный электрический фонарик и держал его в руке, направляя луч света то на одного, то на другого из остановленных ими людей.

– Откуда, говоришь, вы и куда идете? – прозвучал в темноте голос второго.

– Посмотри, – неожиданно перебил его первый, – как и передали нам по телефону. Трое молодых. Один с автоматом. Может, они?

Алексей уловил, что голос, произносивший эти слова, дрогнул, и, скорее всего, из-за страха. Едва это стало ему понятно, как полицаи в форме остановились, потом сразу сделали полшага назад, как будто к чему-то приготовились, и начали вскидывать перед собой карабины в готовности применить их по прямому назначению.

– Давайте документы! – произнес тот, который держал в руке фонарик, а сейчас резким движением положил его в карман куртки.

– Вперед! – почти выкрикнул Алексей, в одно мгновение беря на себя риск и ответственность за начало того, что задумал и решил немедленно реализовать на практике.

Он бросился вперед на полицаев в форме, расстояние до которых равнялось на глаз всего пяти-шести шагам. Понимая, что сбить с ног и ошеломить этим сразу двоих взрослых крепких мужчин у него не получится, он атаковал того, что был справа, карабин в руках которого был уже готов к бою. Перекинуть висевший за спиной автомат на грудь и взяться за него Алексей уже не успевал. А рывок он совершил так быстро, что на применение оружия времени уже не оставалось. Уже через секунду он врезался в ничего не подозревающего полицая и снес его резким толчком руками вперед, чем усилил эффект атаки. Сбитый с ног мужчина отлетел назад и с размаху плашмя упал на землю. Карабин в его руках оказался в это мгновение направленным стволом в небо. Прогремел выстрел. Сразу после него Алексей накинулся на противника сверху и ухватил его за руки с целью поскорее обезоружить.

В это время Дмитрий и Митрофан набросились на второго полицая, сбили его с ног и с некоторым усилием, хрипя и матерясь, положили на землю. Между ними завязалась борьба. Один из партизан навалился на руку, в которой был карабин, и заломил ее, а потом прижал к земле, лишив противника возможности вести огонь из оружия. Второй запрыгнул на полицая сверху и начал колотить его кулаками по лицу, груди, плечам и свободной руке изо всех сил, но почти без результата.

Алексею пришлось бороться со своим противником в одиночку. Выбив из рук того карабин, он по инерции пролетел еще немного вперед и оказался позади, за головой упавшего на землю полицая. Это позволило тому быстро встать и самому атаковать юношу. Но почти в полной темноте, при едва пробивающемся сквозь просветы в облаках свете луны, сделать это быстро и эффективно ему не удалось. Однако он успел заметить силуэт Алексея и ухватить его за куртку на груди одной рукой. Второй он попытался ударить парня, но в первом случае его кулак прошел мимо, а во втором лишь по касательной задел подбородок юноши. В ответ молодой человек сам резко и наотмашь ударил полицая и тем самым оглушил его, угодив костяшками пальцев в ухо. Получив секундную паузу, Алексей дернулся назад, благодаря чему не вырвался, но значительно ослабил хватку противника. А потом, улучив момент, он еще несколько раз ударил полицая по голове, разбив ему губы и нос. Крепкий мужчина опешил от такой прыти совсем юноши, но ничего противопоставить ему пока не смог. Алексей еще раз дернулся, пытаясь отцепить руку полицая от куртки, что на этот раз у него получилось. Потом быстро отошел на несколько шагов назад, чтобы вынуть из кобуры за спиной «наган». А когда револьвер уже был в его руке, он навел его на полицая и нажал на спусковой крючок.

Выстрела не последовало. Посчитав, что произошла осечка, он повторил свою попытку, но и она оказалась напрасной. Третье и последующее нажатия пальцем на спусковой крючок тоже не имели результата. «Наган» лишь щелкал, не производя выстрелы. Алексей запаниковал. Он не сразу, но понял, что после расстрела раненого Хряка у реки он, испытав огромное эмоциональное потрясение, просто забыл перезарядить револьвер, а потому в барабане того сейчас были лишь отработавшие свое пустые гильзы.

Получивший несколько сильных ударов от юноши по голове полицай в это время очухался и сам пошел вперед, впадая в ярость, желая отомстить за полученные ушибы. Кровь закипела в нем. Но и