Семнадцатилетний генерал - Александр Николаевич Карпов

быстрого бега, проговорил молодой человек. – Полицаи в нашу сторону едут. Много подвод. Людей не меньше сотни, я думаю. Все с оружием. Пулемет у них видел. А еще почти все в форме странной, по типу немецкой. Наши такую не носят. У нас все в гражданке ходят и с повязками на рукавах. Пришлые какие-то, получается. О них Дмитрий с Митрофаном сказывали. Через четверть часа, думаю, у брода окажутся.

– Эх, началось, – стиснул зубы Алексей и посмотрел на Петра.

– Да, времени мало осталось, – ответил тот. – Надо людей расставлять.

Они оба выбрались из траншеи и направились вдоль нее, быстро отдавая приказания на расстановку своих подчиненных по стрелковым ячейкам.

– Надо обязательно прикрыть то место, где ты Хряка встретил, – произнес Петр, обращаясь к Алексею. – Среди полицаев наверняка есть местные, кто про брод в том месте знает и может показать его остальным. Полагаю, там точно надо кому-то быть.

– Вот ты туда и пойдешь! – ответил юный командир партизан. – Опыт у тебя есть. Один справишься. Берег с твоей стороны весь в растительности. Меняй чаще позицию, и все у тебя получится. Бери мой автомат, патроны к нему и действуй.

Петр очень удивился, что его товарищ именно ему поручил столь ответственное дело, но не стал возражать, прекрасно понимая, что мало кому Алексей мог сейчас доверить один из самых важных участков обороны. Михаил, Гаврила и Семен были родными братьями, а Дмитрий и Митрофан – их родственниками, а потому разлучать их было бы не очень хорошо для предстоящего дела. Прибывшие час назад в отряд деревенские ребята являлись уж совсем юнцами, а потому даже при всех их стремлениях не подвести и отличиться в бою отправить их на опасное задание Алексей не мог. К тому же Савелия ему пришлось опекать лично как сына своей тетки. Да и отправить назад, в деревню, он его не хотел. Мальчик все равно бы сбежал, вернулся бы назад или блуждал где-нибудь неподалеку, скрываясь в лесу и подвергая себя лишней опасности.

Как только Петр ушел, Алексей обратился к Савелию:

– Оставайся при мне, Савка, и никуда не уходи. Будешь подавать мне патроны, когда скажу. А главное, помни, что у нас железная дисциплина и беспрекословное выполнение всех команд. Если я прикажу бежать назад, в тыл, в деревню к матери, то ты побежишь и не будешь геройствовать.

Савелий с недоверием посмотрел на него.

– Повторяю, – впился в него взглядом Алексей, – прикажу покинуть поле боя – ты должен будешь это сделать.

Чтобы не травмировать парня слишком резкими фразами, он пояснил тому, меняя тон на более мягкий:

– Если тут будет все плохо, если я сам погибну, то обязательно надо будет кому-то добраться до партизан на болотах и рассказать им все, как тут было, как мы воевали. Пусть они там у себя знают, что я, Алексей Соколов, и мои бойцы сделали все, чтобы они смогли заранее подготовиться к предстоящим сражениям или покинули свое расположение, сменили место лагеря, ушли куда-нибудь.

– Я сделаю все, как ты скажешь, командир! – ответил Савелий, глаза которого в этот момент стали влажными.

– И вы ребята, поступите так же, – посмотрел Алексей на тех юнцов, кто сегодня пришел к нему в отряд и принес с собой оружие и боеприпасы.

Те закивали в знак понимания поставленной перед ними задачи.

– А теперь главное, – добавил он, обращаясь к ним, – вы все будете в одной траншее со мной. Остальные по ту сторону дороги. У них там два пулемета, у нас – один. Я веду огонь из него. Савка помогает мне, подает диски, как скажу. А вы стреляете прицельно из винтовок. Но все делаете только по моей команде и не высовываетесь. Чуть что, сразу голову вниз за бруствер.

Он присел и нагнулся, демонстрируя как надо себя вести в траншее в случае какой-либо опасности. Потом продолжил:

– Сектор для стрельбы одного из вас: от крайней у дороги березы до кустарника на берегу. Сектор у второго лежит дальше и до начала леса. Все поняли?

Ребята закивали, в их глазах все еще сверкала радость, но они уже испытывали чувство страха перед боем и чувство ответственности за выполнение приказа командира партизанского отряда.

– Едут! – сдавленным голосом прокричал Михаил, указывая Алексею на дорогу, где в это время появилась первая подвода с сидящими на ней полицаями в невиданной в этих краях форме одежды изменников и предателей Родины.

– К бою! – в том же тембре голоса скомандовал юный командир партизан и выглянул из траншеи, чтобы лично посмотреть на приближающихся к ним врагов.

Получив совсем небольшой боевой опыт, Алексей все равно сразу смог оценить обстановку перед собой. Он машинально прикинул для себя свой сектор стрельбы из пулемета. Подвод с полицаями он видел впереди уже как минимум пять и прекрасно понимал, что это далеко не все. Остальные следуют позади первых, немного отставая, и еще не выехали из леса, располагавшегося дальше, там, куда уходила дорога, ведущая в райцентр. Потом он повернулся в сторону Михаила. Их взгляды встретились. Его боец тоже в это время приготовился к бою и уже прижимал к плечу приклад трофейного ручного пулемета, который сегодня утром к ним в отряд принесли деревенские ребята вместе с Савелием. В глазах своего подчиненного, в выражении его лица Алексей словно увидел самого себя. Тот выглядел таким же сосредоточенным, серьезным и немного напуганным.

Бой впереди предстоял непростой. Численный перевес был на стороне врага, который к тому же казался хорошо организованным, прекрасно обученным и подготовленным. Оценивая его, юный командир партизан вдавил в плечо приклад пулемета, прильнул к прицелу и оттянул на себя до щелчка рукоятку затвора. Он ждал приближения врага к отметке в виде старого пожухлого камыша, при достижении которой считал нужным открыть огонь. Сердце в его груди начало неистово колотиться, дыхание участилось, кровь закипала в жилах, ладони и лоб покрыла испарина. Алексей понимал, что бой предстоит тяжелый, но отступать все равно не собирался. В нем снова начал бороться кто-то чуждый ему, часто призывавший его к личному спасению, к уходу от риска, к бегству. Но он сам уже привычно подавил его в себе, выбрав другой путь, куда более опасный и сложный. А теперь еще и смертельный, полный пролитой крови, но служивший высокой цели, ценой которой могла стать его собственная жизнь, отданная защите Родины.

– Огонь! – выкрикнул он, когда первая подвода с полицаями на ней достигла отметки возле старого камыша.

Он надавил пальцем на спусковой крючок пулемета. Тот огрызнулся огнем. В воздухе