Семнадцатилетний генерал - Александр Николаевич Карпов

метким. Каждый снаряд ложился близко к траншее, где находился Алексей и деревенские ребята. Сверху на них уже посыпались куски земли, фрагменты веток деревьев и мелкая растительность, вырванная из грунта.

– Затаитесь и не высовывайтесь! – прокричал им через дорогу Михаил, прекрасно понимая, что ни его командир, ни мальчишки, что были с ним, не знали про губительность минометного огня, с каковым ранее им не приходилось иметь дело.

Услышав его слова, Алексей кинулся назад по траншее, подполз к перепуганному насмерть Савелию и накрыл его сверху своим телом. Потерять своего родственника по своей вине, из-за своей мягкости, из-за разрешения ему остаться в отряде он никак не хотел. Мальчик был сейчас ему дороже всего на свете. Он пребывал в полной готовности пожертвовать собой ради него.

Но к удивлению всех партизан, миномет уже вскоре замолчал. Мины больше не сыпались на головы бойцов отряда и их командира.

– Не высовывайтесь! Он прицел поправляет! Сейчас опять начнет! – прокричал из своей траншеи Михаил.

Едва он произнес эти слова, как где-то совсем близко снова прогремел взрыв. За ним второй. На голову и спину Алексея посыпались комья земли, сверху упала большая, толстая ветка, сбитая с дерева. Взорвались третья и четвертая мины. Из-за них обрушилась одна из земляных стенок траншеи, завалив петляющий проход к дороге.

И вдруг неожиданно взвизгнул кто-то из деревенских парней. Это моментально завело юного командира партизанского отряда. Он посмотрел вперед. Увидел перед собой ребят и уставился на одного из них. Тот прижал ладонь к щеке. Потом оторвал ее и оцепенел на некоторое время. Пальцы на его руке были в крови. Но вопреки всему мальчик оказался мужественным. Мгновенно оценив случившееся с ним, он повернулся к Алексею и продемонстрировал ему разодранную полосой кожу на левой стороне лица.

– Царапина! Ничего! – произнес он, расплываясь в улыбке.

– Тряпицу какую-нибудь приложи! – крикнул ему командир партизан.

Его слова были прерваны очередным разрывом мины, прогремевшим где-то совсем рядом, из-за чего вновь обвалилась часть стенки траншеи, засыпав землей его самого и лежавшего под ним Савелия. Алексей боялся пошевелиться. Его ноги, таз и поясница были погружены в слой рыхлого грунта. Мальчик под ним застонал, испытывая на себе теперь вес не только тела командира партизан, но и земли сверху.

На это среагировал второй деревенский мальчик. Переждав еще один разрыв мины, пролетевшей несколько дальше от их позиций и не причинившей им никакого вреда, он выскочил из траншеи, пробежал вдоль нее немного вперед, спрыгнул вниз и начал интенсивно работать руками, разгребая навал земли, образовавшийся поверх нижней части тела Алексея. Удар следующий мины остановил его на какое-то время. Ее разрыв снес небольшое дерево, ствол и крона которого упали прямо поперек земляных укреплений партизан, как раз над тем местом, где прятались от обстрела ребята со своим командиром. Почувствовав, что земли на нем стало заметно меньше, Алексей начал сам выбираться из-под завала. Сделать это было нелегко. Узкая траншея сковывала руки. Тринадцатилетний Савелий лежал прямо под ним и не давал парню упереться руками в землю. Ствол дерева мешал разогнуться и вытянуться, чтобы пробраться немного дальше и освободиться из грунтового плена.

– Командир! Атака началась! – донеслись до него слова Михаила, которые он прокричал на пределе возможности, чтобы перекрыть грохот минометного обстрела.

Для Алексея это прозвучало как сигнал к действию. Он начал интенсивнее работать руками и ногами, стараясь как можно быстрее выбраться из-под земляного завала. Потом, окончательно освободившись, пробрался к пулемету и отругал себя за то, что, поддавшись страху, не убрал его с бруствера, не положил на дно траншеи и не накрыл сверху заранее приготовленным большим куском материи, чтобы не загрязнить землей подвижные части механизма. Он увидел, что вороненый металлический корпус пулемета был покрыт песчинками, налипшими на него благодаря оружейной смазке и тонкому слою солидола. Алексей застонал от досады, от собственной оплошности, от непредусмотрительности.

Из оцепенения его вывел уже знакомый грохот работы скорострельного пулемета, огонь из которого начал вести по врагу Михаил. Почти сразу его стал поддерживать еще кто-то из партизан, чья позиция располагалась немного дальше от дороги. Захлопали одиночные выстрелы из винтовок. Одновременно с этим прекратился минометный обстрел. О причине его окончания Алексей догадался сразу. В траншее, в которой он был, стояла тишина. Огонь из нее никто не вел, и признаков жизни она не подавала. Значит, противник вполне мог поверить сейчас в то, что уничтожил партизан, подавил их сопротивление и заставил замолчать. Бой вели из траншеи с другой стороны дороги. Теперь нужно было ждать ее обстрела. И пока он не начался, Алексей занялся подготовкой к ведению огня из пулемета, решив быстро очистить его от грязи.

– К бою! – прокричал он ребятам, что были позади него, и добавил: – Без приказа не стрелять!

Через пару минут у него все было готово к продолжению сражения. Он установил пулемет на бруствер, примкнул к нему дисковый магазин с патронами и приготовился к стрельбе. Алексей ждал начала минометного обстрела позиций Михаила и его братьев. Для него это было бы сигналом к открытию огня. Противник уже приближался по полю к броду через реку и вот-вот должен был подойти к нему вплотную. Оставалось совсем немного. Ему как командиру партизанского отряда было понятно, что его собственная позиция, по мнению врага, уже была подавлена минами. Оставалось накрыть ими тех, кто был через дорогу. И тогда путь полностью откроется. Десятки полицаев в форменной одежде изменников Родины кинутся через брод на противоположный берег реки, и это будет означать их победу в бою.

Алексей заметил голову и плечи Михаила. Тот снял с бруствера свой MG и спрятался с ним в траншее. Боевой опыт солдата не подводил его. Боец быстро ориентировался в ходе сражения и сделал вовремя все то, что от него требовалось для выживания и сохранения боеспособности. Через несколько секунд первая мина угодила в грунт всего в нескольких метрах от того самого места, где только что вел огонь по врагу Михаил. Вторая легла немного дальше. Третья ударила по обочине дороги. Стреляли не очень метко. Минометчики врага плохо знали свое дело, но все равно не давали поднять головы тем, кто оказывал сопротивление наступающим полицаям.

Две следующие мины взорвались совсем близко у траншей. Алексей увидел это и запаниковал, но вовремя взял себя в руки. Он прекрасно понял, что Михаил и его родственники сейчас вполне могли оказаться в таком же положении, в каком всего пять минут назад находился он сам: под завалами земли. Это завело парня. Бегущие