Запрещенные книги в Берлине - Дейзи Вуд

– Ты видел, кто пришел?

Виолетта должна была в этот момент танцевать на сцене «Волшебного сада», а не заигрывать с главным пропагандистом Гитлера.

Бергер не ответил, потому что боковая дверь открылась, и в зал хлынул поток высокопоставленных нацистов в форме с золотистой тесьмой и разноцветными регалиями. Они прошествовали внутрь, как павлины – нелепые (на взгляд Фреи) в своих коричневых спортивных брюках широкого кроя. А затем выстроились в шеренги. Телохранители Гитлера – эсэсовцы в черной форме – наблюдали за этим действом с другого конца зала. Фрея потеряла из виду Виолетту. Но и сама вздохнула с облегчением, когда их с Вольфгангом скрыла от глаз танцовщицы толпа. А потом по холлу отеля разнесся тихий рокот предвкушения. Еще секунда – и по проходу между шеренгами прошагал их вождь. Фрея вытянула шею, но лишь мельком увидела это землистое, воинственное лицо с усами щёточкой, так знакомое ей по плакатам и портрету, висевшему в ее доме в гостиной. Лес рук взмыл вверх, и крики «Хайль!» наполнили воздух.

Фрея не смогла себя заставить сделать то же самое. Но вроде бы никто на нее не смотрел. Девушка повернулась, чтобы заговорить с Вольфгангом, но слова замерли у нее на губах, когда она увидела писателя. Бергер тоже поднял руку, но он не салютовал. А держал пистолет, и ему удалось дрожащими пальцами взвести курок и нацелить его на Адольфа Гитлера.

Глава пятнадцатая

Берлин, апрель 1932 г.

Фрея действовала инстинктивно. Не подумав, она шагнула вперед и встала прямо перед Вольфгангом, чтобы заслонить ему вид и – что более важно – прикрыть пистолет в его руке. Поистине чудом все глаза были обращены на Гитлера, и, похоже, никто не обратил внимания на странного человека в тяжелом пальто с поднятой, как и у других, рукой. Фрея с Бергером встретились взглядами. В глазах писателя уже отобразилось поражение. Он медленно опустил пистолет. Это же надо было такое удумать! Попытаться совершить покушение на лидера нацистской партии в зале, битком набитом эсэсовцами! Тем более шанс попасть в цель у Бергера был самый ничтожный. Гитлер находился в центре толпы, а Вольфи был даже пьянее обычного. Все могло кончиться убийством невинных наблюдателей, пусть и нацистов. А потом его самого пристрелили бы. И вместе с ним ее – Фрея не сомневалась.

Все эти мысли она, должно быть, неосознанно прокрутила в голове. И их подкрепила непоколебимая убежденность в том, что отнимать жизнь у другого человека, даже Гитлера, неправильно. Правда, позднее, годы спустя, когда Фрея уже жила другой жизнью, она, оглядываясь назад в тот день, не раз задавалась вопросом: а может, идея Бергера была верной? Ведь если бы каким-нибудь чудесным образом его план удался, мир был избавлен бы от чудовищного, невообразимого кошмара. Но в тот момент Фрея могла думать лишь об одном: как ей вывести друга из «Кайзерхофа» живым и незаподозренным в попытке покушения. Заслонив его своим телом, она подождала, пока Вольфи не убрал пистолет в карман пальто, и, низко опустив голову и избегая чужих взглядов, вывела его через вестибюль отеля на улицу. Бергер, не сопротивляясь, ковылял рядом с ней в явном оцепенении.

Оказавшись на свежем воздухе и на безопасном расстоянии от отеля, Фрея встряхнула его за плечи:

– О чем вы думали? Пообещайте мне, что вы больше никогда не попытаетесь совершить что-то похожее.

Вольфганг сунул руку в карман, и девушка вздрогнула. Но он всего лишь вытащил носовой платок – вытереть со лба пот. Лицо Бергера приобрело желтоватый оттенок.

– Ты верно сказала. Мы должны что-то делать.

– Но не это, – возразила Фрея. – Не убивать.

Вольфганг пожал плечами, отступил от нее и побрел, пошатываясь, по площади. Навстречу ему маршировал под бравую песню отряд гитлерюгенда. Но Бергер и не подумал посторониться, чтобы не столкнуться с ними. Сердце Фреи упало, но юнцы разделились и обогнули его, не сбившись ни с шага, ни с мелодии. Как будто Вольфганг не стоил даже быть битым – этот прекрасный, но психически глубоко надломленный человек, который научил ее верить в себя. Казалось, он взял курс на самоуничтожение, и Фрея не могла это вынести.

Она также испугалась за Леона – уверенная, что он даже понятия не имел о том, что задумала Виолетта. И вместо того чтобы вернуться домой, Фрея села на трамвай, доехала до Шёнеберга и подошла к угловой синей двери. Она не знала, жил ли за нею Леон или бывал тут от случая к случаю. Но где еще его можно было найти, Фрея тоже не знала. Никто не ответил на ее стук в дверь: дом был погружен в темноту. Прислонившись к стене, Фрея попыталась вспомнить домашний адрес семьи Коль. Они жили в квартире на втором этаже, недалеко от Технического университета, к западу от Тиргартена. Фрея знала название улицы, но так и не смогла вспомнить номер дома. Но ощущение безотлагательности понудило ее снова поспешить к трамвайной остановке, хотя после завтрака девушка ничего не ела и живот уже недовольно урчал.

Примерно через час, безуспешно позвонив в пяток квартир на Гутенберг-штрассе, Фрея наконец выдохнула с облегчением: очередная потревоженная ею женщина была знакома с фрау Коль и назвала ей точный адрес – чуть ниже по улице. Неожиданно входную дверь в здание ей открыл сам Леон, спустившийся вниз, что впустить гостью.

– Привет, подруга! Заходи, – посторонился он, явно удивленный ее приходом.

В последний раз они разговаривали во время той злополучной поездки на озеро Ванзее, почти год назад.

– Спасибо…

Но мужество уже стало ее покидать. Фрея не знала, как отреагирует парень на то, что она собиралась сказать. Побоявшись, что он выставит ее из квартиры, Фрея решила поговорить с ним во внутреннем дворике.

– Прости, что нагрянула как гром с ясного неба, – начала она, – но мне нужно рассказать тебе, что сегодня случилось.

Леон остановился под аркой.

– Звучит серьезно.

– Это касается фрейлейн Виолетты, – продолжила Фрея, и ее прижатые к бокам руки вспотели.

– Она в беде? —быстро спросил Леон. – Это она прислала тебя сюда?

Фрея помотала головой.

– Нет, вовсе нет. С ней все хорошо, насколько мне известно. Но есть кое-что, что тебе не мешает узнать.

Леон нахмурился.

– Ты говоришь так загадочно. Здесь неудобно вести беседу. Давай поднимемся в квартиру.

Они молча преодолели два лестничных пролета. Сердце Фреи стучало как бешеное. Ее нервозность усиливалась.

– Мать работает допоздна, – открывая дверь в квартиру, сказал Леон. – И ужин приходится готовить мне. Так что извини за