Великая тушинская зга - Иван Иванович Охлобыстин

— Оборудование проверено, признаков неисправности не замечено, люки задраены и опечатаны, — рапортовали ему офицеры.

— Баллоны снотворным газом заправлены, — добавлял Гоцман в белом халате, — каждые пять часов автоматический впрыск.

— Козла усыпит? — поинтересовался Юлий Леонидович. — На вид он такой шустрый, как наш прапорщик.

— Усыпит, конечно, — заверил его медик. — Животные будут спать до разгрузки после запланированной посадки. Все сто двадцать часов. Можно было бы одной дозой, но для сердца это не очень полезно. Плюс перегрузки, невесомость.

— Пусть спят, чего ещё животным делать? — одобрил Гурулёв и шагнул навстречу прибывшему священнослужителю. — Отец Евстафий, давайте освящайте.

— Так это… — замялся тот, разглядывая космический корабль, — велик больно. Я-то думал — спутник. На спутник ведра святой воды хватает.

— Как быть? — задумался генерал. — Я сейчас прикажу водовоз пригнать. Полчаса на всё про всё, а мы пока перекусим. — И пригласил Евстафия за накрытый стол под носовой частью «Бурана».

— Не побрезгуйте, святой отец, домашней стряпнёй. Мои супруга с дочкой готовили. Здесь гусик печёный, стерлядка жареная, поросёнок молочный, супчик перепелиный, овощи дачные, фрукты крымские, — хвалился Гурулёв. — Хлеб прямо из печи. Наши узбеки на улице Петушкова пекут. По алкоголю полный боекомплект.

— Грех от всего-то отказываться, — соглашался с ним епископ. — Ибо «всё» есть форма предсущественная, как тьма над водами носящаяся без Божьего вмешательства, а, как известно, человек сотворён по его подобию, со всеми вытекающими обязательствами, «и это хорошо». Значительно лучше, чем пальцы на ногах нанайкам обсасывать.

— Czerwony diabet Wszystko wokol niego plonie, — выругалась ещё раз Мнишек и приказала детям: — Идите скорее. Не смогу ничего сделать.

— Вы случайно не знаете, у шахты в реакторе какая глубина? — совсем не к месту спросил Борька.

— Здесь-то? — небрежно кивнула на реактор женщина. — Нет там дна вообще. Насквозь Землю проходит.

— Такого не может быть! — возразила Ксюша, по физике имевшая всегда не меньше четвёрки. — Иначе всё бы взорвалось. Под нами земное ядро. Миллионы тонн раскалённой магмы.

— Дура! Какое ядро? Пушечное? Под нами ад! — ругнулась Мнишек, но, сообразив, что дети просто тянут время, поторопила их: — Бегите отсюда! Или я крыс спущу.

Крысы словно поняли её. Остановились, поднялись на задние лапки и с интересом повернули острые мордочки в сторону Борьки и Ксюхи.

— Не надо! — сдался Борька. — Уходим, Репина.

Та сердито сплюнула на бетонный пол и пошла за другом.

— Стойте! — вдруг остановила их окриком женщина и показала на дверь в конце зала. — Через ту идите. Старая дверь не работает.

— Почему не работает? — удивился Пророк.

— Стены плавали, — непонятно объяснила Мнишек. — От Ямы зов шёл, и они начали плавать. Нельзя узнать, куда выведет, а вон та дверь напрямую в Тушино. Там коридор и дверь в конце. Я вперёд вас крысу пошлю.

— Не надо крысу, мы сами найдём! — испугалась девочка.

— Не бойся. Они у меня лучше людей всё понимают. Когда-то сами ими были, — успокоила её женщина и пальцем ткнула в самую жирную крысу. — Matylda zabierz ich do drzwi w ich szalonej okolicy.

Грызун понятливо пискнул и устремился к одной из дверей.

— Идите за ней и живите себе! — сказала Марина, скрываясь в тени за корпусом реактора.

И дети послушно последовали за крысой, которая их действительно привела к нужной двери. Открыв её и переступив порог, Репина и Пророк оказались в большой комнате обычной российской «трёшки». Из необычного здесь было только то, что на столе, до пола покрытом зелёной скатертью, лежал привязанный американский шпион с тряпкой во рту. Едва завидев ребят, он начал ворочаться и мычать.

— Ты чего здесь делаешь, Чарли? — вытаскивая у того кляп изо рта, полюбопытствовала Ксюша.

— Тише! Тише! — прохрипел тот. — Это страшный человек! Их даже несколько! Они то приходят, то уходят. Среди них есть людоед!

— Здорово живёшь! — опешил Борька и, заслышав в прихожей отголоски, осторожно подошёл поближе и прислушался.

Спорили два голоса. Женское контральто и мужской тенор резковатого тембра.

— Кристина Зурабовна! Я вам ответственно заявляю, что Гиви я не чувствовал уже несколько часов! И сам я ничего не делал. Поэтому эти угрозы не по моему адресу. Поговорите лучше с вашим братом. Он какого-то хрена мне американского шпиона принёс! — протестовал тенор.

— Я тебе, братик, сначала морду набью, вот этими руками! — негодовало контральто. — Если бы про всё это узнал твой отец, он бы тебя просто зарезал! Хорошо, что его вовремя грузовик раздавил. Не опозорился перед людьми! Открывай, иначе я дверь выломаю!

— Это очень сомнительно. — Отчего-то тенор явственно сменил тональность. — Дверь как раз ваш братец делал. А он, сами знаете, делает на века. И открывать я вам пока не могу. У меня завтрак наметился. Когда Гиви заползёт, тогда и требуйте.

— Я топор с собой взяла! — сообщила Кристина Зурабовна, и дверь сотряс мощный удар.

— Не надо! Стресс провоцирует быструю смену личности. На этот раз нам повезло и я вернулся, а мог бы Поликарп остаться! Не портите дверь, я сам открою, — сообщил мужчина, и защёлкали замки.

— Быстро под стол! — зашептал Бюрька, и Ксюша исполнительно последовала его приказу.

— Не говорите им о нас! — перед тем как исчезнуть под зелёным сукном, попросила Чарли она.

В комнате раздались шаги и голоса.

— Отвязывай его, придурок! — командовал низкий женский голос.

— Зачем же вы так?! — шурша верёвками, обижался высокий мужской. — Ведь я его не привязывал и кушать, извините, не хотел.

— Хрен вас разберёшь! — недовольно гудело контральто. — Хоть бы тебя опять машина сбила. Хотя… Как же брат?

— Вот именно! — поддакнул мужчина. — Выбора нет, извините! Как и у меня, собственно!

— Выбор есть всегда! Прости меня, Гиви! — как-то особенно серьёзно произнесла Кристина Зурабовна, потом последовал глухой удар, и что-то тяжёлое обрушилось на пол. — Пошли, шпион, там твой Толя с ума сходит!

— Благодарю вас! Благодарю! — прозвучал голос Чарли, видимо встающего со стола на ноги после многочасового лежания. — Они меня измучили! Просто кошмар какой-то! Я думал, что видел в Тушино всё, но как я ошибался!

— Всего никто не видел, — мрачно констатировала Кристина Зурабовна, — Давай шагай уже!

Когда шаги стихли и хлопнула входная дверь, дети выбрались из-под стола и огляделись по сторонам. Окровавленное тело пожилого мужчины лежало лицом вниз, рассмотреть его толком не удалось. Пророк вздохнул, нагибаясь над трупом:

— Ровно на два куска! Но правильно она… По зге, в общем!

— Послушай, Борька, я, кажется, знаю, где мы… Ура! — воскликнула Ксюша, взглянув в грязное окно. — В доме напротив зубной клиники, в начале улицы Свободы.

Так бесславно и жестоко завершился жизненный