Великая тушинская зга - Иван Иванович Охлобыстин

— Ждать нельзя, — заявил отец Хольды. — Самое время звонить в Кремль.

— Жиды перхатые! — вдруг прокричала в полный голос его супруга, кутаясь в длинную норковую шубу. — Страна задыхается, а вы продукты на баржах гноите, искусственный дефицит создаёте!

— Я бы попросил! — обиделся Брунке.

— Не обращайте внимания, — смущённо извинился перед ним высокопоставленный папа Хольды. — Это просто болезнь. Она святая. Я её поэтому никуда с собой стараюсь не брать. Особенно на совещания. Вы даже не представляете, что она однажды Генеральному Секретарю наговорила. Он после этого «сухой закон» ввёл.

— Да уж! — поёжился папа Ксюши и посоветовал Елизавете Гавриловне: — Вам бы, дамочка, лучше мысли при себе держать.

— Согласен, — кивнул Забатулин, внутренне трепеща от возможности позвонить в Кремль. — Давайте всё-таки подождём полнолуния.

Неожиданно его поддержали несколько энтузиастов, а точнее, пожилых энтузиасток из числа сторонников Порфирия Иванова. Оказалось, что одна из них заведовала складом неподалёку от голубятни и там был телевизор, а с минуты на минуту должны были показывать очередную серию бразильского сериала «Рабыня Изаура».

Её предложение тут же одобрили уголовники и общественные активисты.

Сериал пользовался фантастическим успехом в СССР. С момента трансляции его по телевизору в тушинском роддоме рождалось каждый день по несколько Луисов. До сих пор район населяет несколько сотен граждан с таким именем.

Только мама Серёжи не поддалась искушению и не пошла смотреть кино. Её напуганное материнское сердце рвалось из груди и побуждало к немедленному действию. За отсутствием иного выбора Марина Юрьевна вернулась домой, где по счастливому стечению обстоятельств столкнулась с Евстафием, навестившим племянника после освящения космического корабля. Заплаканная женщина тут же всё рассказала священнику, а он по телефону генералу Гурулёву, а тот в свою очередь связался с прапорщиком Барсуковым и приказал выслать на поиски детей своих лучших солдат.

Нельзя сказать, что поручение генерала пришлось кстати. «Буран» уже день как покинул ангар, а «лучшие солдаты» в тот момент тащили одноколёсные грузовые тачки для передачи их заказчице к одному из входов в систему бункеров, скрытому на заброшенном дровяном складе за водонапорной башней, на самом краю ведомственной территории.

— Что ж! — подумал раздосадованный прапорщик. — И там бункера, и здесь бункера. Можно сказать, что приказ частично выполнен. Вдруг правда найдём?!

Затаскивать тачки на склад было непросто. Проход между сложенными пирамидками гнилыми брёвнами был узок. Брёвна то и дело скатывались под ноги солдатам, грозя их сделать инвалидами. Бетонный спуск непосредственно под землю также был весь в глубоких ямах, из которых торчала ржавая арматура. Под ногами шныряли огромные крысы.

Старший лейтенант Маюго наотрез отказался подходить к складу, а уж тем более спускаться вниз. Даже предложенные прапорщиком деньги ситуации не изменили.

— Не пойду! — категорически возражал северянин. — Там злые духи!

— В двадцатом веке живём! — огорчался Барсуков. — Машины скоро летать будут, а вы офицер — и такое мракобесие!

— Глаза растворите! Та женщина мёртвая! Она приходит из темноты! — пробовал объяснить Маюго и показывал на тёмный силуэт Марины Юрьевны в проёме спуска.

— Мне насрать, откуда она приходит! — раздражительно ворчал прапорщик. — Откуда приходит, туда и уходит, а золотишко здесь оставляет.

В обед Барсукову позвонила соседка и сообщила по просьбе жены, что у них на квартире обыск. И что такой же обыск у них в гараже. Тут прапорщик понял, что велика вероятность обнаружения его денежной заначки в размере двухсот тысяч рублей, спрятанных в старой автомобильной покрышке. Сумма тянула на «расстрельную» статью. Копилась сумма почти три года. Именно столько продолжалось общение Барсукова и таинственной покупательницы. За это время она ему вынесла из-под земли пуда два золотых изделий. Часто изделия были украшены драгоценными камнями, которые прапорщик из ювелирного металла безжалостно выковыривал и бросал на дно двадцатилитрового аквариума у себя в каптёрке. Рыбок в аквариуме не было, только черепашка без имени. Смысла давать имя живому существу, на которое оно никогда не будет отзываться, Барсуков не видел. Прапорщик вообще отличался удивительно реалистичным взглядом на жизнь. Поэтому, когда соседка позвонила во второй раз и сказала, что деньги нашли, а с проходной пришло сообщение о прибытии следственной бригады аж из военной прокуратуры, прапорщик выбросил безымянную черепашку из аквариума, а сам с ним в руках пошёл к Марине Юрьевне.

— Припрячьте, пожалуйста, Марина Юрьевна, меня на время, — попросил он и показал аквариум. — Тут на хорошие суммы набирается. Иначе заберут. И камни заберут, и меня не пожалеют. До ваших мест, я так понимаю, прокуратура доступа не имеет.

Женщина засмеялась и милостиво ответила:

— Почему же не имеет? Очень даже… В свой срок, конечно. Никого не минуло. А с тобой — ладно! Куда нам без тебя, жадный человек! На таких, как ты, наш мир держится. Заберу. Но знай: сто лет мне служить будешь, как собака. А камни твои тебе не пригодятся.

— Сто лет?! — не поверил Барсуков, но, не обнаружив в лице Марины Юрьевны и тени насмешки, спешно и радостно согласился. — Сто лет мне подходит. Я уж не надеялся до семидесяти дотянуть, почки, знаете, а тут такие перспективы! Но камни я пока выкидывать не буду. Кто его знает, может, через сто лет они ещё дороже станут?!

— Тогда пошли за мной, на чёрной книге клятву дашь! — скомандовала женщина и увела прапорщика за собой в непроглядную темноту.

Вскоре солдаты, таскавшие на склад тачки, услышали из подземелья звон стекла, собачий лай и женский истерический хохот.

…На этот раз Серёжа очнулся первым. Едва он это понял, как тут же бросился в отсек с ещё спящим козлом, нашёл в стене отверстие и заткнул его носовым платком. И только потом пошёл будить Хольду.

Девочка проснулась, выбралась из кресла и тут же вернулась к осмотру чемодана. Серёжа при помощи своего удивительно полезного ножа вскрыл замок, они откинули крышку и обнаружили в чемодане небольшой деревянный ящик. Когда же они извлекли его наружу, поставили на пульт управления и сумели открыть, то нашли в опилках большую овальную колбу из толстого стекла с явно человеческим мозгом в ней.

— Жуть какая! — брезгливо вскрикнула девочка. — Выбрось это немедленно!

— Но куда? — задумался мальчик и пошёл вдоль стены салона, попутно разглядывая громоздкие механические узлы.

— Должна же здесь мусорка быть? Для пищевых отходов как минимум, — подбадривала его Хольда.

И Серёжа действительно вскоре обнаружил нечто схожее с резервуаром для мусора. Как и положено, три крепления на винтах удерживали металлическую крышку с нарисованным посередине схематичным человечком, что-то выкидывающим в помойку.

Мальчик запихал колбу с мозгом внутрь и закрыл крышку. Хольда облегчённо вздохнула. И тут