Великая тушинская зга - Иван Иванович Охлобыстин

путь партийного активиста Леонида Аркадьевича Воронова-Шумского, пострадавшего от любви скалолаза Гиви, людоеда Поликарпа и бухгалтера Елизаветы в совокупности, по квалификации покойного профессора Болыперотова, хомо квантикуса. Любители домашнего насилия и слушатели «Голоса Америки» теперь могли спать спокойно. Хотя… если в Тушино исчезает одно, то появляется другое. Зга предоставляет огромный выбор, и только от самих тушинцев зависит, что они выберут. Если времена лихие, то одно, если времена мирные, то совершенно другое. Музыку, например.

Гарик Собакин был первым, кого встретили на улице Борька с Ксюхой. Музыкант с гитарным футляром в руке шёл в сторону Волоколамского шоссе, на ходу курил папиросу и о чём-то размышлял. Ребята не решились его отвлекать, мало ли — вдруг он новую песню сочиняет?!

Правильно, что не привязались. Гарик поссорился со своей любимой Ольгой Царёвой и теперь уходил пожить на квартире лучшего друга Толика Бубнова, басиста-виртуоза и лидера хеви-метал-группы «Чёрная скала». Ничего хорошего из этого получиться не могло, Толик находился в расстроенных чувствах, потому что группа разбежалась и ему не с кем было играть в начале декабря на рок-фестивале «Сырок» в Измайлово. А фестиваль, надо заметить, оказался легендарным. Музыкальные критики потом назвали его последним крупным советским рок-фестивалем, открывшим настоящих рок-музыкантов. Хотя справедливости ради следует уточнить, что Толику и без этого удалось стать одним из главных музыкантов канувшей в Лету эпохи, сделавшей нас (в том числе и самого автора) теми, кто мы есть сейчас. За что каждый из нас дорого заплатил, Бубнов раньше всех — не рассчитав однажды дозу героина, в туалете студии, где записывал трек для нового альбома. Наши жертвы были значительно скромнее, но и побед оттого у нас меньше. Но живыми остались. Хотя по краю ходили. По самому краю.

На трамвайной развилке Пророк и Репина разошлись, пообещав никому, кроме рыцарей Ордена Красной Звезды, ничего не говорить. Да и как такое расскажешь? Не поверят же!

— Если что, то мы пиво пили на детской площадке за Китайской стеной, — предложил Борька свою версию алиби.

— Хорошо, — устало махнула косой Ксюша и пошла домой, где на лавке у подъезда её уже ждала сонная сестра Ленка со своим ухажёром.

«Как там наши? Вдруг их уже арестовали?» — также направляясь к своему дому, думал Пророк. А «наши» в лице Хольды и Серёжи, дождавшись, покуда не стихнут звуки в грузовом отсеке, чудом выбрались из ящика с мышами. Очень пригодился прихваченный из дома Серёжей перочинный ножик. Помимо лезвия, в нём ещё была и отвёртка, которой он открутил крепления замка с обратной стороны.

Друзья осмотрели грузовой отсек и, обнаружив в стене люк, ведущий в следующее помещение, полезли в него. К радости ребят, в него струился свет из двух овальных иллюминаторов на потолке. В этом отсеке стояли клетки с чёрным козлом, кроликами и гусями. Животные от появления людей забеспокоились, но особого шума не произвели.

Из этого отсека люк вёл уже в огромную кабину пилотов. Посреди кабины стояли два высоких кресла, перед ними мерцал разноцветными огоньками пульт управления.

— Что будем делать? — спросила у друга девочка.

— Давай сначала всё осмотрим и оценим ситуацию, — предложил тот.

Неожиданно раздался какой-то приглушённый свист, и в соседнем отсеке козёл упал на пол, а за ним сознания лишилась и вся остальная живность.

— Ложись! — крикнул Принцессе Серёжа и сам бросился вниз.

Его голова ещё не коснулась мягкого покрытия пола, как сон уже овладел сознанием. Последнее, что он видел наяву, так это стремительно бледнеющее лицо спутницы. А уже далее его нёс игрушечный поезд, в котором он сидел за столиком своего купе и глазел на проносящиеся мимо волшебные пейзажи. В купе вошла хорошенькая девушка лет двадцати в форме проводника с очень короткой юбочкой и поставила на столик вазочку с шоколадным мороженым, а рядом положила белый шнурок. Когда она нагнулась, Серёжа увидел её красные трусики.

Через несколько десятков лет, в путешествии поездом Москва — Берлин, его посетит мощное дежавю, когда сексапильная проводница принесёт шоколадное мороженое и белый шнур от подзарядки смартфона. Он попытается вспомнить, но не вспомнит, а лишь приложит руку к правой щеке, отчего-то внезапно покрасневшей.

Принцесса звонко хлопнула ладонью по щеке спящего Серёжи и прокричала:

— Ты же не умер?! Просыпайся!

— Что с нами? — действительно проснулся от пощёчины он и вытаращил глаза на девочку.

— Мы спали, — сообщила она и добавила, демонстрируя часы: — Почти двенадцать часов.

— Нас не нашли ещё? — Серёжа поднялся на ноги. — Почему пол качается?

— Мы плывём на барже, вместе с «Бураном» плывём. Я в окно смотрела. Оно плёнкой заклеено, но там дырочки есть, — поделилась Хольда.

— Нас усыпили, — предположил мальчик. — Газом, скорее всего. Я слышал шум, и козёл упал.

Животное словно услышало его слова и снова рухнуло на пол клетки.

— О, началось! — сообразил Серёжа и показал на кресла пилотов. — Пока не уснули ещё раз, надо туда перебраться. Для безопасности.

Комсорг тут же последовала его совету и первой уселась в глубокое кресло перед пультом управления. Её заинтересовал стоящий у кресла квадратный чемодан, но она не успела ничего предпринять, потому что уснула.

…К полудню на квартиры Борьки и Ксюши приехала милиция и забрала детей в отделение, где их с нетерпением дожидался старший оперуполномоченный Забатулин. Геннадий Владимирович не стал тянуть и сразу задал главный вопрос: «Где остальные?»

Дети сказали, что залезли в бункер, а там потерялись и плутали до утра. При этом Пророк то и дело засыпал на ходу, а Репина жаловалась на сильную боль в животе. Пришлось их отпустить домой.

Старший оперуполномоченный приказал привезти в отделение Брункса и вместе с ним отправился искать Хольду с Серёжей.

— Сомневаюсь я, что мы кого-нибудь найдём, — сообщил ювелир, заглядывая в люк под голубятней. — Яма шалит. Объяснить не могу, но точно знаю.

Забатулин, как и все тушинцы, к таким явлениям имел уважение. История не раз им доказывала, что игнорировать влияние места нельзя. Поэтому он призвал к поискам своего брата-уголовника с подельщиками, участкового Бродягина с двумя общественными активистами и группу энтузиастов из последователей учения Порфирия Иванова во главе с Галиной Сергеевной. Родители Хольды и Серёжи подключились автоматически. Людей набралось с два десятка.

Уже вечерело, и с окраин за кольцевой на город начал наползать рыхлый туман. После раздачи всем фонариков Забатулин повёл людей внутрь тушинских бункеров. Долго вести не пришлось, потому что они вскоре оказались перед тупиковой стеной. Ни дверей, ни тоннельных ответвлений.

— Я предупреждал — всё плавает, стабильности нет, — подал голос Брунке. — Надо ждать. Сегодня