Малинур. Часть 1 - Андрей Савин

прочесть, пока они выгрузят из машины привезённые продукты. Закончив с весточкой, старик ещё минуты три живо что-то обсуждал со своей младшей дочерью, после чего она, улыбнувшись, умчалась куда-то со двора. Через некоторое время девушка вернулась и, хитро поглядывая на Сергея, что-то шепнула на ухо отцу.

– Сейчас придёт Аиша, – пояснил старик.

– А где находится их алтарь? Не слышал, чтобы где-то в округе был действующий храм огня, – поинтересовался офицер. – И вообще, как так получилось: вы мусульмане, а она бехдин?

Хозяин задумался, вероятно подбирая слова.

– Мои предки до четырнадцатого века тоже были зардуштами, или зороастрийцами, если произносить на греческий манер. Потом нагрянул Тамерлан, и сюда пришёл ислам. С того момента наши деды приняли новую религию. Исмаилизм позволял такию – сокрытие веры, поэтому, прячась от расправ и налога на неверных – джизьи, они соблюдали мусульманские обряды суннитского толка. – Сергей слушал и припоминал рассказ Али о владельцах его акинака. – Но в душе многие тайно продолжали блюсти веру в Ахура-Мазду. Постепенно исмаилизм перестал быть жестоко гоним, а религия Зардушта превратилась в жалкое подобие того прелестного цветка, что он выпестовал тысячелетия назад. Но вот по прошествии столетий в нашем роду появилась Аиша, чья душа оказалась чистым сосудом, который вновь наполнил родник древней благой веры… Она немая. – Старик печально опустил голову. – До десяти лет всё было как всегда, а потом они с матерью поехали к родственникам в Калай-Хумб, и там это случилось. – Он замолчал.

Оба офицера внимательно слушали, понимая, что тогда произошло что-то непоправимое, поэтому не смели торопить рассказчика. Кузнецов лишь зна́ком показал капитану, чтобы тот разлил в пиалы чай. Максим налил полную чашку хозяину, и Сергей тут же выхватил из его рук чайник, выплеснул чай из пиалы и налил новый, до середины.

– Извините, Карим Сераджович. Макс, чай наливается ровно наполовину. Наливая полную, ты говоришь, что хочешь закончить общение и желаешь ухода гостя или сам намерен убыть из гостей.

Колесников покраснел и извинился, уже правильно закончив розлив.

– Всё хорошо, Максим, – печально улыбнулся хозяин, – это всего лишь одна из традиций. В них есть смысл, если ты их знаешь. А если нет, то никто тебя не смеет укорить в неуважении. В этом доме можешь наливать по-русски – полную чашу. Ведь у вас, наоборот, она символизирует уважение к собеседнику? Верно?

– Ну да, – смущённо ответил капитан.

– Кушайте, пока плов не остыл. И давайте ещё чуть выпьем вина. Давно у меня не было таких приятных гостей. – Старик наполнил стаканчики и продолжил повествование: – Пятнадцать лет назад, в тот день, Аиша пошла гулять и пропала. Её искали всем кишлаком, приезжала милиция. Обследовали все окрестности, но никаких следов не нашли. Когда мы с Али приехали, жену было уже не узнать… она лишилась ума. Месяц мы оплакивали нашу девочку, считая, что она замёрзла в горах. А жена лишь твердила: «Её забрала пари и скоро должна вернуть». – Хозяин сделал глоток, поставил стаканчик и, прищурившись, посмотрел сквозь заросли винограда на солнце. – По легенде, пари – это женский дух, обитающий на вершинах гор. Бывает, он крадёт детей, а потом, уже взрослыми, возвращает назад. Я помню тот момент, как сейчас. С момента исчезновения Аиши прошло два месяца. Двадцать первого марта тысяча девятьсот шестьдесят девятого года, в день весеннего равноденствия и когда нужно праздновать Навруз, Аиша вошла в эту калитку, – старик кивнул в сторону входа во двор.

Офицеры переглянулись.

– Так… до Калай-Хумба больше двухсот километров. А где она столько времени была и как добралась сюда? – первым не сдержал изумления Максим.

Старик по-прежнему смотрел на солнечные лучи, пробивавшиеся яркими вспышками сквозь колышущуюся листву.

– До сих пор неизвестно. Аиша пришла рано утром. В кишлаке никто не видел, откуда она появилась и кто её привёз. Машин не было точно. Дочь была в своей же одежде, чистая и опрятная, только волосы острижены короче. С собой у неё была лампада, в которой, несмотря на светлое утро, горел огонь. Вполне здорова, но… с того момента она молчит. Всё слышит, понимает, абсолютно в здравом уме и жизнерадостна. Мы выучили язык жестов, причём на русском, и сейчас общаемся с ней голосом, а она отвечает или жестами, или письменно. Аиша ничего не помнит и очень удивилась, что уходила гулять от тёти, а вернулась почему-то в свой дом. А ещё… после возвращения она, как голодный на плов, кинулась читать Коран, потом потребовала Библию, потом перечитала вообще все мои книги. Подольёт масла в свою лампу и сидит с книгой ночи напролёт. Весь кишлак приходил в гости, и каждый обязательно приносил ей что-нибудь почитать. Я специально ездил в Хорог и там в библиотеке договаривался с заведующей, чтобы брать сразу побольше томов и возвращать их позже, чем требует порядок. Через полгода теперь уже я чуть не сошёл с ума, когда она опять пропала на прогулке, не вернувшись к вечеру. Когда стемнело, свет костра невдалеке от крепостных руин выдал её местонахождение: дочь сидела на небольшой возвышенности и любовалась разведённым огнём. Она сказала, что в пламени живёт Бог и теперь этот костёр должен гореть вечно. С тех пор каждый день Аиша ходит на то место. Уже почти пятнадцать лет огонь там не гаснет. Сначала вечером зажигала от костра лампадку и с ней возвращалась домой, а с утра этим огоньком разжигала костёр вновь. Потом ей стала помогать в этом семья Мусагалиевых, они зардушиты. А сейчас бехдины со всей округи по очереди дежурят там и поддерживают огонь живым.

Максим, приоткрыв рот, заворожённо слушал старика. Кузнецов же лишь спокойно попивал чай, иногда удивлённо приподнимая бровь. Ему теперь стало ясным столь странное по местным меркам поведение девушки в прошлый раз – ментальные нарушения. История знает немало примеров, когда сумасшедшие или юродивые сколачивали вокруг себя религиозные секты и становились личностями весьма влиятельными и даже судьбоносными для некоторых людей и целых государств.

Калитка открылась столь резко, что не успела даже скрипнуть. Во двор невесомым облаком вплыла Аиша. В белом седре и сбившемся на затылок светлом платке она быстро шла к топчану, неотрывно глядя в глаза Сергею. Офицер замер, не смея отвести взгляда и чувствуя, что земля под ногами поплыла, а тело словно одеревенело.

«– Здравствуйте, Сергей!» – игриво сказала девушка, и её лицо засияло улыбкой, а огромные зелёные глаза вспыхнули изумрудным блеском.

– Привет, Аиша, – пытаясь сбросить с себя странное наваждение, ответил Кузнецов, качнув головой. После чего побледнел и посмотрел сначала на Максима, а затем на старика. Те тоже улыбались, но столь обескураженным Сергей