По следам повелителя бурь - Георгий Кан

медленно запекают в костре. Тыал встал, сбросил панцирь и снова сел. Посмотрел на белесый небосвод, потом засунул руку в кожаный мешок, в котором лежал йада. Ему показалось, что он прикоснулся к снегу. Когда вынул камень, то с удивлением обнаружил, что тот покрыт слоем инея. В такую жару это было необычно, но Тыал понял, что камень откликнулся на его мысли. На глазах слой инея стал расти, и вскоре йада в его руках превратился в кусок льда. Он бросил на землю кафтан, положил на него своё сокровище и стал смотреть. Сердце заныло, и в груди тоже стало холодно. Иней быстро расползался по кафтану. Тыал переложил камень на землю, встал, собрал вещи и направился к табору. Потом повернулся, взял копьё и изо всей силы воткнул его в землю рядом с йада.

К трем часам пополудни небо затянуло низкими облаками. Летняя степь потеряла краски и стала серой, похожей на осеннюю. Подул холодный ветер. Команда спрятаться от непогоды уже прозвучала. Воины расстилали на земле кошму от юрт и укладывали на неё послушных лошадей. Под брюхами коней стали устраиваться воины и накрываться войлочными накидками. Если бы кто-то взглянул сверху на монгольское войско, то увидел бы множество серых кругов, укрытых серыми одеялами. Изредка под ними шевелились люди и кони. Лежащим было жарко, но никто и подумать не мог нарушить приказ, какой бы он ни был. В монгольской армии неисполнение команды значило лишиться головы.

Через час ветер усилился, а в раскаленном летнем воздухе вдруг появились снежинки. Их становилось больше и больше, пока они не превратились в густой снегопад. Раздались раскаты грома. Некоторые воины, решившиеся откинуть пологи, с удивлением обнаружили, что изо рта у них пошел пар. Люди теснее прижались к тёплым брюхам животных и уже с тревогой ожидали, что будет дальше. Ветер превратился в бурю. Наступил вечер, неистовая метель забрасывала на кошму всё больше снега.

Тыал оставил камень в степи, но связь с ним чувствовал прочно. Они будто переговаривались на расстоянии. «Сильнее, сильнее», – шептал паренёк и в ответ получал молчаливое согласие камня.

Через трое суток буря стихла. Потом небо очистилось от снеговых туч и появилось солнце. Люди и животные зашевелились под сугробами, которые намело над их головами. Для некоторых освободиться стало нелегким делом. Но постепенно из-под снега, слой которого достигал двух локтей, поднялось всё войско. Кругом расстилалось белое пространство. Однако вскоре летнее солнце начало растапливать долину.

Ни впереди, ни позади монгольского войска не было видно никаких признаков жизни. Снег продолжал таять на глазах. В обе стороны поскакали отряды разведчиков.

Огромное поле на глазах менялось. Многочисленные от талого снега ручейки и лужи жадно впитывала земля. Почти одновременно с разных сторон прискакали разведчики. В глазах всадников мерцали ужас и торжество. Минуя охрану, командиры десятков подъехали к шатру и, соскочив с коней, упали на колени. Толуй указал плёткой на того, кто прибыл со стороны долины. Воин вытащил из-за пазухи какую-то цветастую тряпку и развернул её. Толуй увидел лежащее у своих ног знамя армии чжурчжэней.

– Говори, – произнес он.

– Великий хан, там заметено снегом всё огромное войско врага. Никого не осталось в живых. Они замерзли в своих летних доспехах и халатах. Почти все, бросив оружие, лежали на земле. Свернулись, как в утробе матери. Это страшное зрелище. Тысячи пехотинцев и всадников рассеяны повсюду. Оружие валялось рядом с телами воинов, будто обожгло им пальцы. Мы увидели человека в центре войска. Похоже, что он сорвал с древка это знамя и пытался закутаться в него. И еще, со всей степи начали слетаться стаи воронья.

– Великий хан, – заговорил командир второго отряда разведчиков, – я скажу то же самое. Армии, охранявшей вход в ущелье, уже нет. Войско врага замёрзло, побросав оружие. Мы тоже нашли воинский стяг, который валялся среди мёртвых тел. Вот он. – Десятник разведчиков разложил у ног Толуя стяг столицы государства Южный Сун.

Толуй молчал. Его голова за время трёхдневного пребывания в шатре разрывалась от тысяч мыслей. И когда началась снежная буря, в глубине сознания появился лучик надежды. Буря не утихала, и с каждым часом Толуй чувствовал, что угроза страшной резни, которую он ожидал, отступала. Значит, прав был великий отец, когда сказал, что войску нужен свой йададжи – повелитель бурь. Отец был прав ещё и потому, что сделал племя канглов своей гвардией. Племя, которому принадлежит этот мальчишка.

– Где молодой кангл? – крикнул он начальнику охраны.

Тому не нужно было объяснять, кого имел в виду вождь. Тыала давно привели и сразу вытолкали вперед.

– Ты один победил пятнадцать туменов[3], – громко сказал Толуй. – Теперь поедем и посмотрим.

Он ехал рядом с сыном Чингисхана и ловил на себе восхищенные взгляды тех, кто раньше не удостаивал его даже кривой усмешки.

Вскоре стали попадаться валяющиеся на мокрой земле вражеские воины. Мёртвых было так много, что невозможно сразу охватить их взглядом. Стервятники, не боясь приехавших, уже устроили свой жуткий пир. Кругом были трупы, остатки снега и ни капли крови. В жизни хана Толуя это было первое бескровное сражение.

Тыал никогда не видел столько мёртвых. В битвах он ещё не участвовал. Несколько раз видел, как хоронили жителей в стойбище. Но то, что предстало сейчас, не укладывалось в сознании. Потом до него дошло, что всё это сделали он и йада.

Повернув коня, хан бросил командующему:

– Оружие собрать, мертвых закопать в общих могилах. Через два дня выдвигаемся на Кайфэн.

До шатра ехали молча. Спешившись, он взглянул на Тыала, уже стоявшего позади, и кивнул, чтобы тот следовал за ним. Когда полог упал, хан повернулся к юноше и взял его за плечи:

– Как ты это сделал?

– Не знаю, великий хан. Я очень захотел, чтобы пришла буря и накрыла войско врага. Мне помог камень йада.

– Где он, покажи?

Тыал опустил руку в мешок.

Как только всё закончилось, он, выбравшись из-под кошмы, побежал к месту, где оставил камень. Искал недолго, сразу увидел своё копьё, воткнутое в землю. Юноша поднял йада и ощутил, что тот высох и поверхность его стала шершавой. Он прижал камень к сердцу и почувствовал тепло. «Спасибо, йада», – сказал камню Тыал и положил его в свой мешок.

Хан внимательно посмотрел на йада, но в руки не взял.

– Ты победил их, кангл, – сказал он, – и поэтому в столицу чжурчжэней въезжать будешь рядом со мной.

Донесение Лю Гуанга

– Давай так, я покажу тебе перевод «гармошки», а