Четверокнижие - Янь Лянькэ

тысяч цзиней пшеницы с одного му (для верности наверху обязательство снизили до десяти тысяч цзиней), девяносто девятый участок подарил миру технологию песочной плавки, отлил пятиконечную звезду из чистой стали, которая едва не отправилась на столичную выставку. И вот, начальственная делегация прибыла на девяносто девятый участок, на дальнюю окраину зоны перевоспитания.

Накануне в лагерь примчались люди из штаба, выселили заключенных из ближней к воротам казармы и устроили там амбар. Достали огромную стопку пустых мешков, засыпали в них песок. Сложили мешки с песком в казарме. До самого потолка. Тем же вечером привезли из других участков мешки с зерном. Мешки с зерном затолкали сверху на песок, сложили наружным штабелем до самого потолка, набросали возле дверей, у окон и под стрехой. И вот, приехало начальство. В маленькой машине сидело начальство окружного и провинциального верха. А в грузовик набилась делегация из других округов и уездов. Зашли в амбар, и при виде мешков с зерном, заполнивших казарму до самой потолочной балки, начальство даже рот разинуло от удивления. Проткнули бамбуковой трубочкой ближний к двери мешок, и оттуда с шорохом посыпалось зерно. Проткнули мешок у окна, и оттуда с шорохом посыпалось зерно. Забрались по мешкам до самой потолочной балки. Проткнули верхний мешок, и оттуда с шорохом посыпалось зерно.

И начальство воскликнуло:

— Ты смотри! Ты смотри!

Хвалило Мальчика. Хвалило девяносто девятый участок. И небо осиял свет.

Люди выстроились у входа в амбар. И пока из мешков сыпалось зерно, все дружно аплодировали. И неверующее начальство, спустившись с горы мешков, отбросило неверие свое и радостно воскликнуло:

— Вот это да! Вот это да!

И снова стало так.

Начальство отобедало на девяносто девятом участке мясом и гаоляновым вином, поздравило Мальчика с тем, что он собрал десять тысяч цзиней пшеницы с одного му, внес большой вклад в трудовые дела Родины. После обеда людей выстроили в три шеренги, и начальство провинциального и окружного верха объявило Мальчику благодарность, выдало Мальчику грамоту, прикололо ему к груди красный цветок. И Мальчик заулыбался. И небо осиял белый свет.

Награждение устроили сразу после обеда, день выдался жаркий, солнце раскалилось, словно плавильная печь.

Начальство стояло в тени под навесом. Люди выстроились на солнцепеке, лица блестели от пота.

— Жарко вам? — крикнуло начальство.

— Никак нет! Мы на ветерке, — срывая глотки, хором ответили люди.

— Добьемся урожайности в пятьдесят тысяч цзиней кукурузы с одного му?

Люди молчали.

— Добьемся или нет? — Начальство оглядело толпу. — Не хотите помочь своей Родине? Не хотите, чтобы наши кукурузные початки были величиной со стиральные вальки?

Люди посмотрели в лицо начальства. И увидели, что начальство округлило рот. Выкатило глаза. Посмотрели на Мальчика. И увидели на челе Мальчика горькую печаль. Один из заключенных повернулся и дернул соседа за рукав. Сигнал подхватили, и когда начальство вновь спросило, добьется ли девяносто девятый участок урожайности в пятьдесят тысяч цзиней кукурузы с одного му, вырастит ли такую кукурузу, чтобы каждый початок был размером со стиральный валек, а каждое зернышко налилось, точно красный финик, кто-то вскинул к небу правый кулак и закричал:

— Вырастим! Еще как вырастим!

И все закричали хором:

— Вырастим! Еще как вырастим!

Ученый, Богослов, Докторша, Пианистка — все трясли кулаками и кричали:

— Вырастим! Еще как вырастим!

Громкий крик спугнул птиц, отдыхавших на крыше.

И начальство блаженно улыбнулось.

И Мальчик блаженно улыбнулся.

И начальство прикололо к груди Мальчика красный шелковый цветок величиною с чашку. И расстелило на столе приготовленную загодя грамоту с красной печатью и набранными на машинке иероглифами. Достали кисть, тушь и стеклянную рамку, позвали профессора с самым красивым почерком, и он вывел на грамоте имя Мальчика. И под громкие аплодисменты, под солнечный свет и общее ликование провинциальное начальство прикололо Мальчику цветок и вручило большую грамоту в стеклянной рамке.

И начальство уехало.

И Мальчик снова улыбался.

Строй заключенных аплодисментами проводил начальство, начальство проследовало за ворота, а Мальчик метнулся в дом и выбежал оттуда с пучком пшеничных стеблей, каждый толщиной с тростниковый, и сухие пшеничные листья висели на стеблях совсем как тростниковые. И сказал Мальчик:

— Этим летом мы вырастили пшеницу с колосьями больше чумизных, но колосья украли.

И Мальчик раздал начальству обезглавленные пшеничные стебли как памятные сувениры и доказательства того, что девяносто девятый участок в самом деле вырастил пшеницу с колосьями больше чумизных, а осенью вырастит кукурузу с початками больше редек, больше стиральных вальков. Каждый початок будет толщиной с упитанную голень. С худое бедро. И зерна вызреют крупные, словно виноградины или красные финики. И каждый стебель будет как настоящее дерево. Мальчик боялся, что начальство ему не поверит, и в доказательство своих слов раздал начальству пшеничные стебли, чтобы у начальства остались памятные сувениры. И начальство разобрало стебли, понюхало листья, улыбнулось Мальчику, погладило Мальчика по голове, похлопало по плечу и сказало с улыбкой:

— Вырастишь нам кукурузный початок толщиною с ногу, мы завернем его в десять слоев красного шелка и на паланкине отправим в столицу.

И уехало.

Машина и грузовик отгромыхали, удаляясь; дорогу затянуло дымом и пылью. Солнце светило красным, земная твердь уносила вращающиеся колеса. Отъехав от участка, начальство выбросило на дорогу пшеничные стебли. Мальчик не видел, как его стебли упали в траву, не знал, что после дождя стебли сделались похожи на гнилые сенинки с бледным запахом пшеницы и крови.

Начальство уехало, но один заключенный неподвижно сидел у амбара. Ученый. Он долго смотрел на забытую бамбуковую трубочку, потом поднял ее с земли, проткнул мешок за дверью, и наружу посыпался красный песок. Ученый мрачно сверлил глазами горку песка и вдруг хлестнул себя по щеке. Он вместе со всеми насыпал песок в мешки. Вместе со всеми хлопал начальству. Вместе со всеми кричал, что осенью участок соберет пятьдесят тысяч цзиней кукурузы с одного му и каждый початок будет толще валька для стирки, толщиной с ногу.

Он хлестнул себя по щеке. И выругался:

— Твою налево, а еще ученый!

А потом прошептал сам себе, потерянно глядя в небо над амбаром:

— На землю нашу идет беда. Великое бедствие.

Вокруг Ученого собрались люди, и Богослов, и Пианистка, и Докторша, одни сидели, другие стояли, потерянные, притихшие, смотрели на Ученого, и никто не говорил ни слова. Помолчали, потом один хмыкнул, другой вздохнул, третий пошел восвояси, насвистывая.

Мальчика не было с ними. Мальчик ушел в дом вешать на стену грамоту и большой красный цветок.

2. «Мальчик небесный», с. 391–396

Осенью участок не вырастил кукурузных початков ни толщиной со