Гейша - Лиза Дэлби

поведении человека судят с позиций он (чувства признательности) и гири (чувство долга). Молодые гейши, особенно те, в роду которых не было представительниц профессии, считают контроль за поведением по таким меркам старорежимным, лишающим свободы.

Однако для гейш старого поколения в этих понятиях заключена сама материя общества, из этих нитей соткана суть человеческих отношений. И тем не менее, несмотря на различие мнений относительно диктата добродетелей долга и признательности, сами эти понятия в среде гейш продолжают высоко цениться. Совсем новенькая или уже прилежная ученица, посмевшая ими пренебречь, может в два счета оказаться за дверями общины. Но есть среди молодых и такие, как та же Сакурако, для которых старомодные понятия о человеческих отношениях служат украшением общества гейш.

Сакурако, успевшая пожить жизнью обычной японки, имеет возможность сравнить два способа существования и оценить каждый из них. Гейшей она стала в двадцать шесть лет, окончив перед этим колледж по специальности «психолог». После колледжа она некоторое время проработала секретарем-референтом – род занятий, очень распространенный среди выпускников средних специальных учебных заведений.

Сакурако росла в буржуазной семье, где принято с малых лет обучать дочерей классическому танцу. Большинство ее сверстниц с началом учебы в школе, во время студенческой жизни и подготовки к замужеству бросают танцы, но Сакурако продолжала заниматься, даже поступив на работу. Печатая служебные бумаги и поднося шефу чай в дневные часы, вечерами и в выходные дни она предавалась своему увлечению. Ее жизнь четко делилась на две половины, которые не пересекались и не смешивались: занятия танцами и зарабатывание средств к существованию. Недовольство девушки работой мало волновало родителей: те полагали, что она быстро выйдет замуж и тогда все устроится само собой. Каково же было их изумление и негодование, когда дочь твердо заявила, что решила пойти в гейши!

Если существует новая порода гейш, то Сакурако ее характерный представитель. В отличие от большинства гейш предыдущих поколений, в основном детей или родственниц женщин из «мира ивы и цветов», Сакурако происходила из семьи, принадлежащей к среднему классу. Она призналась, что с детства увлекалась романтикой жизни гейш, но естественного пути в сообщество, какой есть у дочери гейши, у нее не было. Представительнице среднего класса были открыты все дороги к учебе, работе и замужеству, хорошо оплачиваемая должность плюс выгодная партия казались совершенно реальными, но девушка сознательно предпочла всему кимоно гейши.

Этот шаг позволил Сакурако согласовать свое влечение с противоречащими ему жизненными обстоятельствами: теперь страсть к танцам она объединила с работой. Не случайно также своим ханамати она избрала широко известный и разрекламированный Симбаси, как не случайно и то, что в сообществе она выбрала дом, которым заведовала лучшая гейша-танцовщица Токио.

Для прохождения минараи Сакурако установили срок два месяца, но обучение затянулось намного дольше, что не понравилось приставленным к ней старшим гейшам. На мой вопрос, что было самым трудным в этот период, Сакурако назвала пристальный взгляд старших гейш, которые следили за каждым ее шагом. Она смущалась, как никогда в жизни, изо все сил стараясь держать прямо спину, когда сидела возле гостя на татами, поджав под себя ноги. Всякий, кто не привык сидеть на полу в традиционной восточной позе, знает неодолимое желание перенести тяжесть тела с одной ноги на другую или соблазн потихоньку изменить положение, чтобы расслабить затекшую конечность.

Японцы послевоенных поколений, как правило, уже не умеют занимать традиционную сидячую позу, виной чему вторжение в японский быт обыкновенного стула. Ноги, привыкшие с детских лет свободно свешиваться со стула, трудно правильно сложить под собой на полу. Мужчины вправе занимать более свободную позу, сложив ноги по-турецки, но женщины в кимоно могут только чуть-чуть сместить ноги в сторону. Для гейш же, как постоянно напоминали Сакурако, непозволительно и такое послабление.

Но, даже чувствуя, что старшие гейши бранят ее несправедливо, Сакурако твердо знала, что единственным вариантом в атмосфере почитания старших может быть только смиренный и низкий поклон в ответ на любые советы. По отношению к ней, новичку в профессии и в общине, всякое лицо было старшим, а следовательно, обладало над ней властью. Девушке часто приходилось прикусывать язык, чтобы не начать извиняться или оправдываться. Молчаливое и уступчивое согласие стало уроком, который следовало прочно усвоить.

Рассказывала все это Сакурако без раздражения и без обиды, она воспринимала такое отношение скорее как процесс «полировки» характера, как тренировку духа и тела, которая позволит ей стать не только хорошей гейшей, но и сильной личностью. Конечно, девушке пришлось непросто, как непросто добиваться безупречного исполнения танца. Продолжая развивать в себе навыки гейши, Сакурако надеется со временем продвинуться вверх по иерархической лестнице гейш, и тогда никто не посмеет указывать ей, чтобы держала спину прямо. Но даже тогда она не оставит занятия в танцевальном классе, потому что самодисциплина – это жизненный стержень гейши.

Искусство как образ жизни

Поколения японцев предвоенных и военных лет склонны думать, что им одним известно чувство дисциплины и ответственности. Те, кому сейчас за пятьдесят, считают молодежь слабой и не придающей должного значения упорной учебе. Старикам, по всей видимости, не понять, что самозабвенное стремление к поставленной цели – редкое качество для любого поколения. Но на примере Сакурако и других знакомых мне гейш я твердо знаю, что настойчивость и самодисциплина, которые необходимы в овладении любым искусством, по-японски гэи, служат основой профессии гейши, а само это слово в слегка измененном виде – гей – входит в название их профессии.

Виды искусства, играющие в деятельности гейши решающую роль, – традиционная японская музыка и танец. Изучение и преподавание этих искусств в Японии тоже предполагает традицию безоговорочного послушания ученика своему учителю. По существу, овладение техникой музыки и танца подчинено строжайшей самодисциплине, направленной на совершенствование навыков. Эти два вида искусства неразделимы, однако можно заниматься ими всю жизнь, но так и не достичь мастерства.

Сакурако приучила себя быть пунктуальной и аккуратной в классическом танце, требующем скрупулезно точного исполнения деталей. Подчинение строгим правилам она постепенно перенесла и на освоение прочих аспектов ремесла гейши, которое само по себе тоже является искусством со своими требованиями. Женщины вроде Сакурако стремятся сделать постижение ремесла смыслом и содержанием всей своей жизни.

Этот выбор предполагает и обратную зависимость: если искусство для гейши – это жизнь, то и жизнь для нее есть искусство. Гейша настолько проникается этим принципом, что искусством становится каждая черта: походка, поза, беседа. Вершины мастерства тут тоже достигаются самоконтролем и самодисциплиной; привычка следить за осанкой и манерами, оттачивать каждую деталь поведения и внешнего облика в соответствии