Сага о русских аргонавтах. Цунами. Симода - Николай Павлович Задорнов

Как бы ни были изнежены наши молодые вельможи, но и они, рассуждая про свои наряды или стремясь к наслаждениям, остаются последовательны. Они воспитанны, обучены искусству сабельных боев и всегда помнят, как надо поступать, чтобы нести ответственность».

Бывает, конечно, что и в голове Кавадзи вдруг мелькнет что-то совершенно не относящееся к делу, или прорвется новая мысль, словно залетевшая волшебная птица, или явится новое понимание чего-то до сих пор неизвестного, казалось бы.

В горизонтальных и вертикальных линиях схем и в столбцах иероглифов, которыми мыслит государственный чиновник, в свое время и в своем месте он даст обозначение и этой волшебной птице.

Их корабль – раненый дракон. Как это смешно и жалко. И теперь со всякой просьбой лезут. Так надоели. Скорей бы они ушли. Дракон бессилен… И вдруг вспомнилась классическая пословица: «Дракон на мелком месте смешон даже ракушкам». Кавадзи насторожился.

Утром уполномоченные и губернаторы отправились на официальную встречу. В городе еще разруха. И даже храмы не приведены в порядок. Поэтому заседания будут продолжены за городом в деревне Какисаки в храме Гёкусэнди, где эбису похоронили своего матроса. Им дозволено было ненадолго высадить на берег христианского священника, чтобы совершить обряд похорон. Первые христианские обряды совершены в Японии снова после того, как в древности все христиане-японцы были убиты или сброшены вместе с семьями в кратеры вулканов. У Перри тоже были с собой священники. Американцы своего бонзу сделали переводчиком.

Но даже за короткое время, которое пробыл священник с «Дианы» на берегу, с ним завели знакомство и дружбу бонзы из храма Гёкусэнди.

Голубовато-зеленое море в пене набегает на широчайшую отмель, над которой идет дорога в деревню. Кавадзи-сан шагает со своими подданными и с охраной под кручами высочайших скал, под прибрежными ивами, перепрыгивая трещины в почве и шурша сандалиями по красной зимней листве и по красной опавшей хвое.

За крышами лачуг рыбаков, как за грудами соломы, видна рогатая крыша храма. И тут трясло, трескались высочайшие скалы, рушились глыбы, открывались зияющие пасти на дороге, словно норовя ухватить и зажать в трещины камней бегущих в страхе путников.

Доносилось чистое дыхание утреннего спокойного океана. На скале, торчавшей из воды, отчаянно гонялись друг за другом с криками по деревьям и лианам две маленькие обезьяны. Одна из них замерла, завидя многолюдную процессию, она показалась Саэмону но джо похожей на философа Кога Кинидзиро. Такой же лоб, как перевернутый котел, маленькие, близко посаженные глазки. Лысый лоб морщится.

В воздухе холодно, чувствуется зима. Некоторые деревья голы. Саэмон но джо чувствует, что с каждым шагом и с каждым глотком утренней свежести у него прибывает сила, нужная для предстоящей битвы.

Адмиральский вельбот с гребцами в белых рубахах подошел к храму по воде в тот миг, когда носильщики сняли с плеч четыре каго японских послов и самураи свиты открывали двери и помогали выйти своим повелителям.

Русские одеты в черное с золотом. Хотя они и поскромнее японцев, но тоже выглядят молодцами. Японцы по моде – в полунаклоне. Русские по своей моде – прямые. Все с таким видом, как будто не с разбитого и залатанного корабля и не из уничтоженного города, населенного нищими.

Обе делегации расселись в храме напротив широко распахнутого входа, лицом друг к другу. Русские на стульях, а японцы на деревянном полированном помосте.

Японские послы во всем блеске своих дорогих шелков, поясов, оружия и туфель, в тусклом благородстве смешанных цветов. Оруженосец, сидящий за каждым из них, высоко держит посольский меч.

Русская часть совещания черна. Только лица ярко выделяются неестественной краснотой.

Старик Хизен но ками с большим достоинством улыбнулся, как бы отворяя пришельцам свое сердце.

– Случившееся недавно неожиданное ужасное землетрясение причинило вам большие затруднения, – сказал он. – Мы это действительно понимаем и выражаем вам сочувствие… И я думаю, что мы уже не будем представляться друг другу и называть свои ранги и имена, потому что мы недавно это делали на прошлой встрече.

Хори и Мориама, лежавшие на полу, как громадные черепахи, все живо перевели. А Тсутсуй Хизен но ками открыл и закрыл веер.

Переводчик так передал ответ посла России:

– Мы также знаем, какие чрезвычайные трудности причинило это землетрясение вам. Поэтому мы выражаем вам, достопочтенные господа, наше приветствие, окрашенное в печальные тона в связи с землетрясением. И мы понимаем, какие вы понесли убытки. Выражаем каждому из вас свое понимание.

– Мы принимаем ваше чувство соболезнования! – почтительно и сердечно ответил Тсутсуй.

– После последней встречи и в соответствии с инструкциями нашего правительства мы обдумали проект предложенного договора и сообщаем, что в общих чертах согласны с ним, – переходя к делу, заговорил Хизен. – Само собой разумеется, что бумаги, написанные по-голландски, мы пытались изучить, но не могли еще пока полностью и глубоко постичь их смысл, поэтому хотели бы обсудить их устно. – Тсутсуй улыбнулся, и глаза его исчезли в морщинах, при этом немного и приятно скосясь.

– Да, мы согласны все обсудить, – ответил Путятин. – Но, продолжая наш спор, я должен напомнить вам все-таки, что я уверен, что из Симода международного порта не получится, бухта мала, теперь якоря совсем не держат ни единого судна, с каменного дна цунами снесло весь ил и вулканический песок. Кроме того, как я говорил вам, бухта эта открыта ветру. Суда не могут тут разгружаться. И я совершенно не понимаю, как коммодор Перри мог согласиться принять такой порт.

Кавадзи молчал. Он полагал, что Путятин не всегда смотрит в суть вещей, а судит просто по своим впечатлениям. Симода не зря назначается для торговли с эбису.

Как ни мал и ни захолустен городок, а дело началось, сюда назначен штат чиновников. Создано Управление Западных Приемов для сношений с иностранцами. Присланы люди для тайного наблюдения за иностранцами. И для наблюдения за своими чиновниками. И для наблюдения за полицией, за тайной полицией и друг за другом. Их нагнали, важных самураев и самураев маленьких – маленьких писцов и доносчиков. Жить им еще негде. Для всех надо построить приличные помещения. Нужны склады для иностранных товаров, дома для приемов.

Порт Симода неудобен? Открыт ветру? Но он отгорожен высокими горами от столицы и от всего государства. Находится на самом конце полуострова. В то же время он близок к столице. Поэтому американцы сразу согласились. У них большие пароходы, и они знают, что всегда смогут отсюда зайти в залив Эдо. Город Симода, конечно, дрянной, патриархальный. Но если смотреть в корень? Дело началось!

Кавадзи сказал:

– Весь вчерашний день японская сторона письменно переводила документ. Я предлагаю зачитать и обсудить его по пунктам.

Пришлось отступаться от традиций. Когда переводчик читает такой договор, он из