Сага о русских аргонавтах. Цунами. Симода - Николай Павлович Задорнов

С первым пунктом и со вторым, в котором сказано о том, что заключается договор о дружбе на вечные времена до детей и внуков, все согласились.

Осип Антонович, изучавший японский текст, предупредил адмирала, что можно понять эти выражения в другом смысле. Например: «Россия будет вечным сторонником Японии». Но можно еще и по-другому: «Россия будет преданным вассалом Японии» или «чтобы у России были все права и Япония была ее вечным сторонником». Поэтому уже договорились, что основным должен быть точный голландский текст. Об этом категорически заявил Посьет.

– По поводу смысла этой бумаги имеется большое согласие и маленькое несогласие, – заметил Тсутсуй. – Но чтобы текст договора был вечно дружеский, нам взаимно надо поспорить.

Можайский писал акварелью четырех японских послов, их секретаря Накамура Тамея, на отдельном табурете, и переводчика. И не обращал внимания на сидевших сбоку губернаторов. Он подумал, что доводы адмирала кажутся нехорошими.

«Но мало ли чего приходится офицеру слушать и беспрекословно исполнять. Даже в любой миг могут приказать умереть. И умри! Твое дело, Можайский, химия и рисование. Тебя отставили от несения вахты. Так делай свое дело. Наблюдай птиц и… Но какие русские купцы, откуда они явятся в Симода?» – подумал он, невольно вслушиваясь в обсуждение нового пункта и регламента торговли. Он вспомнил, что англичане сожгли и уничтожили наши торговые фактории на Курилах. Об этом известно через японцев.

Зашла речь о консулах. Об учреждениях русских консулов в открытых портах.

– Откуда вам известно, что мы дали американцам такие права? – спросил Кавадзи.

– Да, это нам известно точно. – Посьет назвал номер пункта и зачитал наизусть точный текст американского договора.

– Вы обязались в Нагасаки дать нам все права, какие получит какая-либо другая держава. Само собой, понятно, что мы не стали бы ссылаться на чужие договора, если бы не война, – сказал Путятин. – Если бы нашей эскадре не пришлось уйти из Японии для вашего же спокойствия, чтобы избежать битвы против англичан в порту Нагасаки, то у нас с вами был бы заключен договор гораздо раньше, чем у вас с американцами. Вы сами это хорошо знаете. Поэтому теперь вы обязаны исполнить обещание.

– На какой договор с Америкой вы все время ссылаетесь, я этого не знаю, – любезно сказал Кавадзи, – первый раз слышу о каком-то договоре. Об этом нам ничего не известно.

– У вас же были американцы? – спросил Лесовский.

– Да, это возможно. Их эскадра однажды приходила в нашу страну, но это ничего не значит.

– Вот и толкуй с ними! – сказал Путятин, выслушав перевод.

– Да, велись переговоры… – подтвердил Тсутсуй, но по тому, как он один раз не удержался и жалко моргнул, видно было, что ему велено лгать, и он скрывает неловкость.

Евфимий Васильевич сказал:

– Его превосходительства господа Кавадзи и Тсутсуй ничего не знают о заключении договора с Америкой.

– Да, нам ничего не известно, – сказал Кавадзи, – поэтому обсудим положение так, как оно есть.

Это означало, что в теперешнем положении и Путятин и его «Диана» совершенно бессильны.

– Если это совершенно другая делегация и если вам ничего не известно, то советую обратиться к его превосходительству губернатору Исава Мимасаку но ками!

– К Исава? – удивился Тсутсуй и в испуге глянул на Чуробэ.

Саэмон но джо был невозмутим:

– О чем желал бы посол Путятин говорить с губернатором?

– Чтобы узнать, какой договор подписан в Канагава. Его превосходительство Мимасаку но ками один из послов Японии, поставивших свою подпись под договором с Америкой.

Кавадзи подумал, что на следующее заседание не возьмет Исава. Пусть тот сидит и смотрит, как восстанавливается его управление, пьет чай и пишет обо всем в Эдо.

– Американцы поэтому у вас и ходили по улицам! – сказал капитан.

«Правительство сделало упущение, – полагал Кавадзи, – желая следить за нами глазами Исава, они прислали его туда, где он не должен появляться. Меня поставили в неудобное положение».

Но не так просто было смутить Кавадзи. Он бывал в разных переделках за годы своей блестящей, но тяжкой чиновничьей карьеры.

– Вот вы говорите – ходить по городу… На наших переговорах еще не дано было вам разрешение свистеть и дуть в трубу, проходя по японским улицам. Нас обвинят за это в упущении, – сказал Тсутсуй.

– Нет, это законно, – ответил капитан.

– Как законно? Где же такой закон?

– Я это первый раз слышу! – повторил Кавадзи.

Посьет достал из портфеля папку и выложил из нее обязательство за подписями Тсутсуя и Кавадзи, данное Путятину в Нагасаки.

– А то, что подпись господина губернатора, здесь присутствующего Исава Мимасаку но ками, стоит на американском договоре? – резко заговорил Путятин.

Исава смутился и понурился. Шишки летели на него со всех сторон.

– Я первый раз слышу о том, что вы говорите про американских консулов, – сказал Кавадзи.

Можайский знает, что по виду Путятина трудно и опасно судить о чем-нибудь заранее. Адмирал наш с неожиданностями. Опять речь вернулась к торговле в японских портах. Говорили обо всех пунктах бегло, помянули также о границах.

– Мурагаки Авадзи но ками, побывавший с экспедицией на Сахалине и обстоятельно изучивший все, что там делается, по случаю землетрясения послан нами в столицу, – сказал Кавадзи.

Путятин ответил, что порт Симода надо переменить на какой-то другой, тут нельзя выгружаться.

Тсутсуй спросил:

– Чем русские будут платить японцам за товары?

– Я хочу попросить извинения, – заметил Кавадзи, – но у нас нет никаких возражений против золота и серебра. А что, если будут предложены предметы игр, карты, алкогольные напитки? Я заявляю, что ввозиться должны лишь товары, необходимые для страны.

– Я хотел бы знать, что вы соизволите иметь в виду под предметами, необходимыми для страны? – спросил Путятин.

– А-а! – обрадовался Тсутсуй. – Конечно, золото и серебро. Огнестрельное оружие! Дубленые кожи, медикаменты, ткани.

– Ткани и медикаменты будут, – сказал Путятин, – а о тех товарах, которые вы просите исключить, мы должны получить инструкцию правительства.

Невельской рассуждал, что без торговли с Китаем, Японией и Америкой нет будущего у Приамурья, словно с этими странами торговать будет одна окраина Сибири. Как будто Петербург не в силах взять торговлю между Русской Америкой и Японией в свои руки! Он рассуждает, что на Амур надо завозить все необходимое, а в обмен отправлять все, что нужно китайцам и японцам. Он тоже за торговлю и уверяет, что начал ее уже и ведет несколько лет на Сахалине вразвоз и через богатых гиляков посылал товары к японцам.

«А это совершенно неверно! И Аляска и Приамурье, – полагает Путятин, – должны вывозить и продавать за границу свои богатства, а деньги