Грело. Гаспар де Марсан. Том I - Александр Шевец

— Этого достаточно, — ответил Леклер и пропустил её вперёд.

Гаспар шёл следом, глядя на потёртые ступени и стены. Мартен Вийе прожил здесь несколько лет. Каждый вечер возвращался из Бельрива, поднимался по этой лестнице, платил хозяйке за комнату, зимой, вероятно, ругался из-за холода, летом открывал окно во двор. Ничего из этого ещё несколько дней назад не имело значения ни для Гаспара, ни для Леклера.

Комната оказалась небольшой, но светлой. Новый жилец уже успел оставить следы своего присутствия: на подоконнике стояла глиняная кружка, возле кровати — чужие сапоги, на столе лежали перья и несколько чистых листов. Старая мебель, судя по всему, принадлежала хозяйке.

У окна ждали двое мужчин.

Люк Вийе был невысоким, широкоплечим, с руками ремесленника и тёмными следами красителя, въевшимися в пальцы. Его одежда была добротной, но давно ношенной. Рядом стоял худой молодой мужчина в аккуратном сером камзоле — Эмиль Перрен, помощник нотариуса.

— Мне сказали, что речь снова идёт о вещах брата. — Люк коротко поклонился Леклеру, а на Гаспаре задержал взгляд дольше, будто пытался вспомнить, откуда знает его лицо. — Не понимаю, зачем ими через четыре месяца заинтересовался дворец.

— Потому что после смерти Мартена кто-то воспользовался его именем, — сказал Леклер, снимая перчатки. — Пока вам достаточно знать это.

Люк отошёл от окна.

— Воспользовался как?

— Провёл покупку. Нас сейчас интересует не сама покупка, а одна вещь, которая могла принадлежать вашему брату.

Гаспар до этого молча осматривал комнату. Теперь он подошёл ближе и показал пальцами размер монеты.

— Небольшой металлический жетон конторы Бонне. С номером счёта и сколом на левом краю. Такой у Мартена был?

Люк несколько секунд смотрел на его руку, затем покачал головой.

— Не помню.

— Вы закрывали счёт брата у Бонне? — спросил Леклер.

— Я. Через несколько недель после похорон. У Мартена там оставались деньги.

Люк опустил руки и потёр ладонью запястье.

— Жетон приносили?

— Нет. Я пришёл с бумагой от нотариуса и свидетельством о смерти. Служащий нашёл счёт, попросил подождать, а на следующий день мне выдали остаток после долгов. О жетоне никто даже не спрашивал.

Перрен, до этого стоявший в стороне, подтвердил его слова лёгким кивком.

Гаспар заметил движение.

— Вы были с ним?

— В первый день, — ответил помощник нотариуса. — Господин Бове оформлял наследственные бумаги, поэтому отправил меня вместе с Люком. Во второй раз он уже ходил один.

Леклер достал из папки копию описи.

— А эту комнату разбирали вы?

Перрен принял документ обеими руками и быстро пробежал записи глазами.

— Я составлял опись. Люк присутствовал, хозяйка тоже. Хозяин дома пришёл позже.

Гаспар подошёл к нему и указал на нижнюю часть страницы.

— Металлического жетона здесь нет.

— Значит, мы его здесь не нашли.

— Или не записали.

Перрен перевернул страницу и показал одну из строк.

— Здесь записаны две сломанные пряжки, медная пуговица и пустая коробка от печати. Если бы среди вещей лежал металлический жетон с номером, я бы его внёс.

Гаспар коротко кивнул и повернулся к Люку.

— До составления описи что-нибудь из комнаты забирали?

— Его рубаху. Ту, в которой он умер. — Брат Вийе сразу напрягся. — Хозяйка собиралась выбросить, я забрал её и потом сжёг.

— Кроме рубахи?

— Ничего.

Леклер не стал возвращаться к вопросу. Гаспар тем временем отошёл к старому столу и открыл верхний ящик. Там лежали чернильные палочки, кусок сургуча и несколько писем нового жильца.

— Этот стол принадлежал Мартену?

— Нет, господин. Мой. Кровать тоже моя, — отозвалась из коридора хозяйка.

Гаспар закрыл ящик и провёл ладонью по краю столешницы.

— Значит, личные вещи забрали отсюда полностью?

— Из комнаты — да, — ответил Перрен.

Де Марсан повернул голову.

— Почему уточняете?

Перрен задержал взгляд на описи.

— Потому что не всё имущество Мартена находилось здесь.

Леклер сразу посмотрел на него.

— Что ещё?

— Его вещи в канцелярии. Рабочий стол.

Гаспар выпрямился.

— Они внесены в эту опись?

— Нет. Их прислали позже.

Люк нахмурился и через несколько секунд кивнул.

— Точно. Был пакет.

Матье вынул карандаш и перевернул чистой стороной один из листов.

— Когда его принесли?

— Через несколько дней после того, как мы разобрали комнату. Может, через неделю. Точно не помню. — Люк отвернулся к окну, пытаясь восстановить те дни.

— Кто доставил?

— Человек из дворца. Рассыльный, наверное.

Леклер сделал короткую пометку.

— Что находилось внутри?

— Письма. Немного денег. Ключ. Ножик складной, которым Мартен перья резал. Ещё какие-то мелочи.

Гаспар вернулся от стола.

— Металлический жетон?

— Я не помню. — Люк раздражённо выдохнул.

— Пакет был запечатан? — спросил Леклер.

На этот раз брат Вийе задумался дольше.

— Кажется, да. Вещи были завёрнуты в плотную бумагу, вокруг шнур. На нём сургуч.

— Печать была повреждена?

— Откуда мне знать? Я разорвал всё сразу.

Люк резко посмотрел на Матье. Гаспар уже собирался задать следующий вопрос, но тот продолжил сам:

— Мой брат умер от горячки. Через два дня хозяин потребовал освободить комнату, потом пришёл нотариус, потом оказалось, что у Бонне есть старый долг, которого я не знал. В мастерской в это же время сорвался большой заказ. Когда мне принесли пакет из его канцелярии, я открыл его и сложил вещи в сундук. Я не рассматривал каждую монету и не проверял сургуч.

Гаспар отвёл взгляд. В раздражении Люка не чувствовалось страха человека, которому есть что скрывать. Перед ними стоял уставший ремесленник, которого заставили по памяти разбирать несколько тяжёлых дней четырёхмесячной давности.

— Сундук сохранился? — спросил Леклер.

— В мастерской. Часть вещей Мартена до сих пор там.

Гаспар посмотрел на Матье, но тот едва заметно покачал головой.

— Пока мы его трогать не будем. Сначала выясним, что именно положили в пакет в Бельриве. Если жетона там не было, искать его у вас бессмысленно.

Люк ничего не сказал, однако напряжение в плечах немного ушло.

Перрен ещё раз просмотрел копию описи.

— В западной канцелярии должна остаться запись передачи личных вещей.

— Почему вы уверены? — спросил Матье.

— Потому что стол служащего нельзя просто опустошить и вынести всё наружу. Сначала отделяют служебные бумаги, потом записывают личное имущество. Тот, кто передаёт пакет рассыльному, должен поставить отметку.

Гаспар посмотрел на него с улыбкой.

— Сегодня мне начинают нравиться люди, которые любят записи.

— Если скажете это господину Бове, он будет счастлив, — ответил Перрен.

— Не говорите ему. Я дорожу репутацией.

Больше полезного в комнате Вийе не оказалось. Леклер ещё раз уточнил дату смерти, Перрен проверил её по своей копии, а Гаспар прошёлся по комнате последний раз. Здесь не осталось почти ничего, что принадлежало Мартену: мебель хозяйки, вещи нового жильца, несколько старых пятен на штукатурке. Даже представить бывшего обитателя