Тринадцатый шаг - Мо Янь

Лю Цзиньхуа не смирилась. А премию у нее вычли.

Потом пойдет немало злых сплетен.

Потом Ту Сяоин, получив наставления начальника цеха, устроит хорошую трепку Лю Цзиньхуа (начальник цеха потратит целый час на то, чтобы обучить Ту Сяоин двум приемам из боевых искусств).

В дни ожидания прощания с трупом мужа Ту Сяоин все думала о притягательной работе. Сильно она жаждала ее.

И только было обуглилась Ту Сяоин от пламени обуревающих ее тревог в ожидании почтительного разглядывания лица покойного мужа, как к ней зашел председатель школьного профсоюза с двумя сотнями юаней и ярко-красной грамотой. Он заявил, что, когда разбирались с материалами учителя Фан Фугуя, обнаружилось составленное им перед смертью завещание. В завещании указывалось, что в случае смерти, во-первых, не надо никакого грима, во-вторых, не надо прощаний с трупом, в-третьих, не надо панихиды, в-четвертых, надо пожертвовать труп медвузу на исследования. Он пояснил, что двести юаней – от медвуза (обычно медвуз выкупает трупы за сто юаней), однако душевность учителя Фана слишком уж растрогала всех местных сотрудников. Ярко-красный сертификат тоже выдали в медвузе – Тягостное ожидание наконец-то подошло к концу.

Часть седьмая

Раздел первый

Чжан Чицю провожает взглядом выходящего за ворота с картонным канцелярским планшетом под рукой дублера. Тот не оборачивается, и от этого все внутренности у меня почему-то замирают. Если бы он, выходя за ворота, обернулся и глянул на меня разок, если бы он показал лицом, как он злится и идет против собственной воли, утверждает сказитель, тогда бы у наблюдателя возникло чувство высокомерной гордости, которое ощущает хозяин к рабу, завоеватель к завоеванному. А он совершенно безропотно подхватил мои конспекты и вышел из дверей своего или моего (вот в чем вопрос!) дома, пошел на подмену мне в среднюю школу № 8 преподавать физику… Ты слышишь, как его окликает в переулке женщина: «Учитель Чжан, на урок идете? – Его ответа ты не слышишь, зато слышишь, как женщина шепотом его поносит: – Тухлый кабинетный червь, сосущий пыль мелков! Что в нем особенного-то? Ни на какие вопросы не отвечает из-под зеленой шапки! Рогоносец!»

Грязная брань женщины сбивает Чжан Чицю с ног, он оседает на пороге, будто едет на до невозможности низенькой, до невозможности худенькой лошадке. От позвонков лошадки у него ломит в копчике, боль разливается по телу вверх и собирается в точке на темени. Он думает про то, что на уроках языка и литературы в средней школе иногда рассказывают о Си Фанпине, которого в преисподней бесы пилой разрезали пополам, а потом шелковой лентой связывали обратно в единое целое[99]. От учебника языка и литературы средней школы его мысли переносятся к учебнику физики средней школы, а от учебника физики средней школы – к учителю физики средней школы, к самому себе, и вот он забывает боль от расчленения надвое и пробует вскочить на ноги у порога. С одного прыжка не получается, с двух не получается. Наконец медленно поднимает он свое тело, держась за дверную раму.

Закончилось действие съеденного парализованной на койке восковой красавицей рецептурного снадобья, и она отчетливо воет – Каждый день воет с новой интонацией. Как же напоминает она весеннюю птицу невероятным голосом! Сегодня ее вой походит на хохот с прохладцей. И смешивает она «хохот» с «прохладцей» совершенно намеренно.

Жена ушла на работу (уходя на работу, она отдала нам распоряжения, будто мы двое в одном положении! раздвоение единого! меня что ли на две половинки разделили?), и вверенная ею тебе задача (заняться торговлей и заработать деньги) солидным грузом придавливает тебя. Дацю и Сяоцю ушли в школу. Ты впервые ощущаешь ужас сидения дома. И источником этого ужаса выступает рот восковой красавицы. Лежит она у себя на койке, но кажется вездесущей.

Невозможно существовать в этом «хохоте» с «прохладцей», и тебе хочется сбежать.

Он не сбегает. Он набирается храбрости и отдергивает ту занавеску, вроде бы смастеренную из запачканного одеяла, и первыми его взгляд встречают не глаза восковой красавицы, а глазки двух белоснежных мышей. Это красивые мышки с красными глазками, розовыми мордочками и белой шерсткой. Грызут они восковой красавице оба уха. В первый раз ты видишь, как мыши грызут человеку уши. Грызут мыши уши, и розовые мордочки елозят по ушам, очень напоминает это то, как кушают тутовые листья шелкопряды. Увидев тебя, мыши нисколечко не теряются. Ты наблюдаешь, как два белоснежных мышонка поднимают аккуратненькие головки, с любопытством разглядывая тебя. Кажется, они тебе не особенно-то рады, ты отвлек их от роскошного пира. Белые мыши всего-то обгрызли без малого одну пятнадцатую ушей восковой красавицы, но эти два увесистых, мясистых уха все же кажутся зловеще прекрасными в своих новых изъянах. Уши ее будто сделаны из пчелиного воска, из них странным образом ни капельки крови не пролилось. Только когда ты прикрикиваешь, мыши, предварительно утерев мордочки передними лапками, неторопливо удаляются вдоль стены.

Примерно на минуту прерывается вой восковой красавицы. И в эту минуту ее сверхчеловеческие глаза неотрывно впиваются в тебя. Первое твое ощущение – эти два глаза видят тебя насквозь; второе ощущение – проедающее кости уныние. Она лежит на узенькой створке двери, и потому у тебя возникает ассоциация с той большой битвой, которую ты собственными глазами видел в детские годы, – Ты нам раньше говорил, что Фан Фугуй собственными глазами тоже видел большую битву – Дома, деревья, трава – все горит, озаряя лежащих на дверных створках раненых. Запах от ее тела, запах от тела раненых, запах волос косметолога безразлично разносится во все стороны, спутывая прошлое и настоящее, и мимоходом проникают в твое сердце. Надо заработать чуток денег, организовать мамаше чистую простынку, ведь она когда-то собственными руками лепила мне пельмени с начинкой из побегов цедрелы и свиного фарша, негоже забывать о добре и долге. Так ты думаешь.

Ты вдруг припоминаешь, что у вас есть крысиный яд, и переворачиваешь все вверх дном; ничего не обнаруживается.

Так и не нашедшего крысиный яд Чжан Чицю осеняет идея, как не дать белым мышам и дальше грызть теще уши, и он достает таблетки хлорпромазина от косметолога, измельчает их в ступке для толчения чеснока, нарубает капусты, примешивает к ней хлорпромазин, выкладывает салатик на два блюдца и выставляет их по обе стороны ушей восковой красавицы. А чтобы побудить аппетит у обеих почтенных мышей, специально подливает к капусте по три капли бьющего в нос душистым ароматом