Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

в том числе и Вадим, убиты. Мать Велина, ставшая вдовой, памятуя прежнее отношение к ней Ольга, приблизила к себе воеводу, вновь потерявшего голову от любви. Однако дала понять: если вдруг что-то случится с Рарогом, то он, Ольг, станет князем, а она княгиней… Воевода Ольг отринул такую любовь, ценой которой должно было стать предательство. А у матери на всю жизнь остались противоречивые чувства к отцу. И, тем не менее, она отправила к нему повзрослевшего сына, за что Олег был ей весьма признателен.

Теперь уже обоих нет в мире живых. Как они там сейчас ладят в мире душ, и встречаются ли, ведь мать христианка, а отец, как говорят пасторы, язычник? Наверное, в разных мирах они обитают, мать в своём, а отец в славянском Ирии, или, может, в кельтском Авалоне, они ведь с тёткой Ефандой были из кельтского рода…

Задумчиво прикрыв очи, Олег сидел между могилами, думал, вспоминал своё детство, мать, деда, бабку, драки и споры с Андреем. Вспомнил, конечно, как покинул домашний кров, кинувшись отчаянно в новый неведомый, но и дарящий надежду мир будущего. Тогда отец Ольг, после смерти Рарога ставший князем Новгородско-Киевским, принял его и признал сыном. Сейчас он снова на очередном пороге: всё привычное и любимое остаётся в Киеве, а он опять у черты неведомого. Видать, такую судьбу уготовил ему Всевышний, и он, Олег, должен без роптания, но с благодарностью воспринять Божью волю.

В последний раз погладил рукой шершавую каменную поверхность материнского могильного креста, встал, огляделся вокруг, стараясь навсегда запомнить и эти могилы, и лес, и холмы вокруг, и северное небо над головой. Прощайте, родичи, до встречи в вашем мире! Он широко перекрестился, поцеловал кресты и побрёл к стоящим поодаль охоронцам. Он более не хотел видеться с Андреем и покинул Изборск, передав посланцу, проводившему его к погребалищу, что он благодарит брата за приём и ночлег и желает ему удачи в жизненных и торговых делах.

С малой родины Олег отправился в Нов-город, чтобы передать тиуну послание княжеское.

В добротном тереме новгородского тиуна собрались местный воевода, несколько бояр и именитых купцов, да ещё некий посланник из Вагрии, с которой не порывалась связь Новгородчины ещё со времён Гостомысла и Рарога-Ререка. Киевского гостя тут же усадили за добрый стол, что было весьма кстати после нелёгкой дороги через леса.

– Воеводе княжескому почётное место! – молвил, усаживая Олега подле себя ширококостный, лысоватый, с внимательными серо-зелёными, чуть навыкат очами, тиун.

После острой и болезненной встречи с братом, Олегу не хотелось больше никому возражать и посвящать в свои дела.

– Я долго у тебя не задержусь, – молвил он после передачи тиуну писем и подарков из Киева, – в Изборске я уже побывал, мыслю через пару-тройку дней обратно отправиться.

– Ну, вот и славно, с тобой и передам то, что для князя приготовил, – обрадовано заключил тиун.

– Подскажи только, где погребалище отца моего, Ольга Вещего, хочу его навестить, – попросил воевода.

Основательный тиун, задумавшись, ответил не сразу. А сухонький седовласый купец с быстрыми карими очами, опередив его, молвил скороговоркой:

– Так в Олеговом Урочище курган насыпан, там оно и есть, погребалище князя Вещего, как раз в том самом месте, где змея его уклюнула, как когда-то малолетнего внука старого князя Гостомысла Избора, в том месте, где ныне Изборск.

– Да нет там никакого княжеского погребалища, сказки всё это, наши купцы рекли, что в Киев он отплыл, а что в дороге сталось, никто не знает, – махнул широкой дланью тиун.

– В Приладожье покоится прах нашего славного земляка, – негромко, но веско проговорил боярин Студень.

– А мой старый охоронец клялся, что сам видел, как сей седовласый старец с молодым отроком садился на лодью каравана торгового, что шёл из Ладоги в Вагрию! – Горячо воскликнул широкоплечий купец средних лет в дорогом кафтане и новой замысловатой шапке из тонкого зелёного сукна.

– У нас в Велиграде ходят разговоры, что, в самом деле, зрели на пристани Олега Вещего. Только не с учеником он был, а с женой в летах, на голове которой был кружевной плат, такой чудный, что каждый зрел в тех узорах своё, – как бы сам себе в задумчивости молвил посланник из Вагрии, худощавый, с тонким носом, чем-то неуловимо похожий на птицу.

Олег ошеломлённо оглядывался на говоривших, слушая их и окончательно теряясь. Уж этого он никак не ожидал, что у славного Олега Вещего нет даже последнего прибежища.

– Вот тебе и посетил могилу отца! – в отчаянии воскликнул воевода. – Выходит, никто точно не ведает, где она?

Тиун только пожал широкими раменами.

Долго в эту ночь не мог уснуть Олег на добром ложе. «Кто же мне может рассказать правду, которую, похоже, скрывает и тётка Ефанда, и бывший воевода Руяр, так толком и не рассказавший тогда за столом в гриднице Игоря, как ушёл из жизни Ольг Вещий. Наверное, стоит разыскать кого-то из тех, кто может сие знать, – рассуждал, ворочаясь от бессонницы, бывший киевский воевода. – Пожалуй, лепше всего ведает тот, кто у отца отвечал за тайную службу в Новгородчине. Купец Сивер! – возникла нежданная мысль. – Вот кого надобно разыскать, если он, жив, конечно…».

Однако и это оказалось не таким простым делом. Расспрашивая о Сивере тиуна, купцов и военачальников, Олег узнал, что тот промыслом купеческим уже давно не занимается, а где находится ныне, толком никто и не ведает.

В расстройстве бродил по новгородскому торжищу воевода со своими охоронцами, – похоже, глава бывшей тайной службы его отца исчез тихо и бесследно, как и подобает изведывателю. Олег тяжко вздохнул и пошёл к выходу.

Уже когда садились на коней, рядом с воеводой возник муж невзрачной наружности в простом одеянии подсобника какого-нибудь купца или ремесленника.

– Тот, кого ищет Киевский воевода, готов с ним встретиться. Коли не раздумал, пошли со мной, но охоронцев тут оставь, – проговорил незнакомый муж, как бы ни к кому не обращаясь и не глядя на воеводу. Незнакомец отошёл в сторону от коновязи, разглядывая овёс в лыковых мешках, и со знанием дела стал вести с продавцом разговор о цене за куль. Несколько опешивший Олег незаметно огляделся, ему показалось на миг, что он снова в изведывательском деле, как там, в Искоростени, и где-то совсем рядом находятся Кулпей и Ерофей.

Однако колебался Олег недолго. Молвив что-то охоронцам, он спешился и пошёл к неизвестному мужу в простом одеянии. Тот и на этот раз даже не глянул в его сторону, а повернувшись, зашагал прочь. Воевода последовал за ним.

В обширном