Ворота к морю - Джейн Джонсон

– Альхамдуллилах, – благочестиво повторяет попугай, потом наклоняет голову, раскалывает еще один орех и с аппетитом набрасывается на его содержимое.

– С ним все в порядке, – говорит Реда, улыбаясь.

* * *

Полицейские прибывают с поразительной скоростью. Двое в форме: совсем молодой небритый парень и темноглазая женщина, явно уроженка Корнуолла, лет тридцати, которая снимает шапку с клетчатой каймой и быстро показывает мне удостоверение. Они оглядывают тихий, спокойный дом, и это спокойствие явно озадачивает после срочного звонка, разбудившего их на рассвете, и поспешного приезда в этот далекий заброшенный уголок.

Мы объясняем, кто мы такие, что делаем в чужом доме и как мой бывший явился сюда и пытался вынести ценные вещи, угрожая нам, когда мы пытались его остановить. Я показываю синяки и порез на шее, а затем веду их в подвал, где мы его заперли – к рухнувшим полкам, пыли и мусору. Реда ведет полицейского в бухту, показывает ему туннель, заваленный оползнем, и череп. Парень возвращается с круглыми глазами и с благодарностью принимает чашку кофе.

– И никаких следов вашего бывшего? – спрашивает женщина-полицейская.

– Никаких.

Она смотрит на меня.

– А не мог он выбраться еще до землетрясения?

– Не знаю. Вряд ли – во время прилива из бухты выхода нет.

Двое полицейских смотрят друг на друга, затем женщина записывает с моих слов некоторые детали и начинает говорить по рации, предварительно выйдя из кухни и из зоны слышимости.

Когда она возвращается, лицо у нее мрачное.

– Похоже, у вашего бывшего имеется судимость.

Она пристально смотрит на меня.

– У Эдди? – Это кажется абсурдным. – Не может быть!

Она заглядывает в свой блокнот.

– Ему вынесли предупреждение за хранение наркотиков класса B, признали виновным в драке и ношении ножа в общественном месте, а также дали условный срок за сбыт краденого.

– Но я прожила с ним десять лет и не знала…

Она сжимает губы, будто пытаясь удержаться и не высказать мне, как слепы бывают люди. Наверное, она такого навидалась, думаю я. Интересно, насколько сложно бывает тем, кто работает в полиции, строить здоровые отношения. Эта работа, безусловно, подрывает всякое доверие к доброму началу в человеке.

– Сюда пришлют собаку-ищейку, команду археологов и местного геодезиста, чтобы найти пропавшего человека и произвести оценку рисков, – говорит она, а затем делает паузу. – Не могли бы вы рассказать о владельцах этого дома и о том, не могли ли они быть причастны к ввозу или сбыту наркотиков?

Я еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Я рассказываю о возрасте кузины Оливии, о том, что она все эти недели пролежала в больнице, о том, как мы готовили дом к ее возвращению.

– Не забудь про крысиный яд, – напоминает Реда.

– Крысиный яд? – Полицейский поднимает глаза от своих записей.

Реда протягивает ему пакет с вещами.

– Я знаю, что все это звучит безумно, – говорю я, – но, по-моему, здесь уже очень давно что-то происходит, какая-то кампания запугивания и издевательств над пожилой леди, которая здесь живет.

Я рассказываю все, что знаю, и даже то, о чем только подозреваю. Когда я упоминаю семью Спэрроу, два сотрудника обмениваются долгим многозначительным взглядом.

– Вам нужно будет приехать в участок, чтобы дать показания и оставить отпечатки пальцев, – говорит женщина.

– В Кемборн?

Она качает головой.

– Мы позаботимся о том, чтобы в Пензансе дежурил кто-нибудь из квалифицированных сотрудников. Вы можете приехать сегодня? Чем раньше, тем лучше. – Она записывает наши имена и контактные данные, делает пару звонков, а затем дает нам обоим по визитке с логотипом полиции Девона и Корнуолла, где она указана как сержант Хефзиба Джонс. – Пожалуйста, сразу звоните мне, если произойдут еще какие-нибудь события. – Она поворачивается к молодому полицейскому и говорит: – Давайте вызовем подкрепление и наведаемся в Ньюлин, хорошо?

Мы смотрим, как они исчезают за мокрыми от дождя кустами и спускаются по лестнице из сада.

* * *

Через пару дней я захожу в магазин в Порт-Энис за хлебом и молоком. Женщина за прилавком восторженно улыбается мне, обслуживает других покупателей – пару немецких туристов – с удвоенной быстротой, а затем с заговорщическим видом наклоняется через прилавок и без всяких предисловий заявляет:

– Говорят, там нашли останки?

– Простите?

– В доме мисс Китто.

Ее любопытство настораживает меня.

– Я почти ничего не знаю. Они все еще разбирают завалы после оползня.

– Вы там будьте поосторожнее: как бы этот дом не рухнул вам на голову.

– Туда пригласили инженеров-строителей, чтобы они составили отчет. Но они считают, что сам дом безопасен.

– А в туннеле, под обвалом, кто-то был?

Женщина рада, что приперла меня к стенке, сумела пробиться к истине сквозь все местные сплетни и получить достоверную информацию из первых рук. Она вцепилась в мои покупки – хлеб и молоко, – как Габриэль в свои угощения.

– М-м-м… – тяну я неопределенно.

Они нашли под завалами Эдди – как ни удивительно, живого. Ему удалось забраться в углубление в туннеле, и большая часть оползня прошла мимо него, не причинив вреда, но заблокировала его внутри. «Я думал, что умру, – хныкал он. – Там как в гробнице! Я кричал, но никто меня не слышал, а когда я попытался прокопать себе путь, земля опять посыпалась и придавила меня». Его нытье звучало жалко.

Спасательная команда, воодушевленная реакцией собаки-ищейки, потратила несколько часов, чтобы добраться до Эдди, а после того, как инженеры укрепили туннель, осторожно выгребла обломки земли и камней. Когда они наконец нашли беглеца, он лежал, сжавшись в комок, и хныкал. Ему пришлось все это время дышать гнилым воздухом туннеля, где лежал труп. Команда извлекла из-под завалов не только Эдди, но и большую часть скелета, который увезли для дальнейшего криминалистического исследования.

Эдди, в наручниках и в сопровождении полиции, доставили на машине скорой помощи в больницу Западного Корнуолла для обследования. Я решила не выдвигать обвинений в нападении, сочтя, что уже в какой-то степени поквиталась с ним за это, но мы с Редой, каждый в отдельности, дали показания о попытке кражи, и, поскольку это было нарушением условий отсрочки наказания Эдди, теперь более чем вероятно, что ему придется отбывать тот первоначальный срок. Женщина-сержант рассказала мне, что, когда она объяснила все это Эдди, он заплакал, и пришлось дать ему платок. Но сказал только одно: он, мол, никак не может поверить, что остался жив, и тюрьма – ничто по сравнению с тем, что он только что перенес.

– Вероятно, он один из банды, – говорит владелица магазина, понимающе глядя на меня. – Я слышала, что братья Спэрроу исчезли.

– Исчезли?

– Разные слухи ходят. Будто бы они сели на паром в Роскоффе, уплыли на континент и скрываются.