Запрещенные книги в Берлине - Дейзи Вуд

Лишь через несколько часов она выключила компьютер, а сон потом долго не шел.

* * *

– Сначала расскажи мне о своей встрече с Паслёном, – сказал Даниэл, подав Мэдди кружку с пивом и устроившись поудобней. – Ты действительно столкнулась с ним лицом к лицу?

– Не с ним, а с ней. И это уже не актуальные новости. Приберегу их на потом. – Лили-Энн больше не волновала Мэдди. – Гораздо важнее то, что я нашла Виолетту. Помнишь, ту подругу Фреи из «Волшебного сада»?

Они сидели на увитой виноградом террасе ее любимого бара в Лос-Анджелесе. Пятничный вечер позднего лета выдался очень теплым. И было странно обсуждать в такой вечер события давно минувших дней, да еще в Европе.

– Ну, давай рассказывай, не испытывай мое терпение, – призвал Даниэл, отправив в рот орешек арахиса.

– Это Виолетта Фрамли-Чамберс, – начала рассказ Мэдди. – Она родилась в девятьсот одиннадцатом году, умерла в сорок шестом. Младшая дочь сэра Энтони Фрамли-Чамберса. Он был большим другом Освальда Мосли, основателя Британского союза фашистов, и имел связи в Германии: его сестра вышла замуж за немца и переехала жить в Мюнхен. Виолетта выросла в Бичвуд-Грейндже, родовом имении семейства в Оксфордшире. Ее воспитывали и обучали французские и немецкие гувернантки. Она бегло говорила на обоих языках и – запомни это! – провела два года в Берлине, где работала натурщицей и танцовщицей кабаре.

– В «Волшебном саду», полагаю. – Скрестив руки на груди, Даниэл откинулся на спинку стула.

– Верно. Помнишь, я показывала тебе ее фотографию с Фреей? – Мэдди отпила пиво. – Слушай дальше. Она уехала из Германии еще до войны и несколько лет прожила во Франции перед тем, как вернуться в Англию. Когда разразилась война и немцы оккупировали Францию, Виолетту десантировали в страну как члена УСО —Управления специальных операций, или Британской разведывательно-диверсионной службы, созданной Черчиллем для тайного противодействия нацистам. Слышал о таком? – Даниэл кивнул, и Мэдди продолжила: – Конечно, в то время никто об этом не знал, даже члены ее семьи. Только тридцать лет назад, когда были рассекречены соответствующие документы, стало известно, что Виолетта была агентом, она передавала с помощью радиопередатчика шифровки в Лондон. Она работала под кодовым именем Перл и, судя по всему, была одним из самых дерзких и отважных агентов УСО. Гестаповцы из кожи вон лезли, пытаясь ее вычислить и схватить, но так и не смогли.

– Но умерла она вскоре после окончания войны? – заметил Даниэл.

Мэдди кивнула:

– Я точно не знаю как. Печально, правда? Виолетта не была замужем и не имела детей. Так что не оставила по себе почти ничего.

– Да, – согласился Даниэл. – Только я не понимаю, как история Виолетты поможет нам узнать, украл ли Руперт Харрингтон киносценарий у Фреи?

– Может, и не поможет. Но это единственный человек из знавших Фрею, о котором мне хоть что-то удалось найти. И который мог бы рассказать нам о ней.

– Только умерла она еще в сорок шестом году, – заметил Даниэл. – Вот ведь незадача.

– Знаю, – вздохнула Мэдди. – Однако не могу избавиться от ощущения, что Виолетта и дом, в котором она выросла, сыграли большую роль в жизни Фреи. Ведь и дед ощутил какую-то связь с Бичвуд-Грейнджем, когда увидел акварель извлеченную из чемодана прабабушки. Почему она ее хранила? – Мэдди покачала головой. – Я становлюсь одержимой Фреей и Виолеттой. Мне кажется, они прожили интересные, загадочные жизни.

– Подожди, ты еще не прочитала дневник Фреи. – Даниэл пригладил волосы рукой. – Нам и об этом нужно поговорить. А пока… Тебе не интересно, что я накопал о Руперте Харрингтоне и Фрэнке Шварце?

Мэдди чуть не поперхнулась.

– Еще как интересно! Рассказывай!

– Не так уж и много, если честно, – признался парень. – Но для начала сойдет. Ты, должно быть, уже знаешь, что Руперт Харрингтон умер довольно молодым, в пятидесятые годы. Врезался на машине в дерево, будучи мертвецки пьяным. Фрэнк Шварц был не только его агентом, но и литературным душеприказчиком. Решал вопросы авторского права и всякое такое. После его смерти, через несколько лет, архив Харрингтона отошел его племяннику – парню из Сан-Франциско по имени Уолдо Брукс. К твоему сведению, сестра Шварца последовала за ним в Штаты. Она была переводчицей и влюбилась в американского солдата – из тех, что были дислоцированы в Берлине после войны. Прожив в Германии пару лет, они переселились в Сан-Франциско, где и родился Уолдо. Хорошая новость в том, что он до сих пор проживает там и готов со мной встретиться. Точнее, с нами. Я подумал, что тебе тоже захочется поехать.

– Хотелось бы, – сказала Мэдди, у которой голова пошла кругом от такого обилия информации. – Но я здесь только до воскресенья.

– В любом случае, Уолдо будет занят недели две. Ты просто назови мне парочку дат, которые устроили бы тебя. И я постараюсь все устроить.

– Давай я возьму тебе еще пива, – предложила Мэдди, взглянув на часы: «Это надо было сделать еще раньше». – Спасибо за то, что столько узнал для меня. Я правда ценю это, Даниэл.

Парень выглядел уставшим, а его голос звучал без присущей ему эмоциональности. Мэдди захотелось его приобнять или просто дать ему понять: она знала, что он испытывал. Когда девушка вернулась к столику от барной стойки, Даниэл угрюмо смотрел вдаль.

– И все же, как обстоят дела у тебя? – спросила Мэдди.

Даниэл хлебнул пива и поморщился.

– Если честно, не айс. Мы расстались с Кристиной. Ну, ты знаешь, моей девушкой. Точнее, бывшей девушкой.

– Очень жаль, – сказала Мэдди, но ее сердце учащенно забилось.

Она даже порадовалась тому, что мать предупредила ее заранее, и ей не пришлось строить из себя дурочку, краснея или что-то бормоча невпопад.

– Да, – вздохнул Даниэл. – Оказалось, дело было не в девичниках. Она закрутила роман с одним парнем с работы, а я, как водится, узнал об этом последним.

– Сочувствую, – кивнула Мэдди. – Но как же ты узнал?

– Одна из подружек Кристины сжалилась надо мной, в конечном счете. Это было так унизительно. Как я мог быть настолько слепым, чтобы не видеть, что происходило у меня под носом?

Они посидели немного молча – поглощенные своими мыслями. А потом Мэдди собралась с духом и выпалила:

– Если я расскажу тебе историю собственного разрыва, тебе, возможно, станет легче.

– Тебе не обязательно это делать, – сказал Даниэл.

– Нет, я расскажу.

Мэдди еще ни с кем не делилась мучительными подробностями своего расставания, хотя мать в конце концов выведала их. Но прошло уже несколько лет, и девушка могла честно заверить Даниэла, что жизнь продолжается, и