Запрещенные книги в Берлине - Дейзи Вуд

Заперла она ее сразу же, как только они вошли внутрь.

Держа руку на стволе пистолета, Фрея быстро осмотрела первый этаж. Судя по всему, в клубе никого не было; светильники не горели, и пыльный, спертый воздух не наполняли звуки музыки и смеха. Господи! Да она будет скучать по «Волшебному саду», осознала Фрея. Открыв неприметную дверь, она повела Леона по черной лестнице вниз к кладовке.

– Подожди здесь, – прошептала она парню и на цыпочках направилась к своей спальне.

Смятые одеяла напомнили ей о происшедшем и на миг перенесли в прошлое: вот она, беззащитная, лежит на кровати, а навалившийся Грубе лапает ее тело. Фрея даже ощутила его удушающий груз и вспышку яростного гнева, от которой она еще миг – и ослепла бы. Сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, девушка прошла в артистическую уборную. В ней тоже никого не было.

«Леон с тобой, и у тебя есть пистолет, – напомнила себе Фрея. – Ничего плохого не случится».

– Все чисто, – сказала она, вернувшись к кладовке.

Леон вытащил чемодан в центр комнаты и открыл крышку.

– Ох, Фрея, – выдохнул он, увидев содержимое. – Ты ничего не делаешь наполовину, да?

– И еще вот это, – сказала она, отодвинув парочку коробок и вытащив кофр. – В нем то же самое. Мне одной их не поднять по лестнице наверх. Но если ты мне поможешь, мы сможем выволочь их через заднюю дверь на улицу и погрузить на тележку носильщика. А там уж я как-нибудь справлюсь одна.

– Зачем ты собрала все эти книги? – спросил Леон. – Что ты планировала сделать с ними?

Фрея пожала плечами. Она уже и сама не знала.

– Мне хотелось их спасти. Мне показалось важным не сдаваться, и я только об этом могла думать. Я ни о чем не жалею, Леон. Ты как-то сказал: каждый из нас должен найти свой путь. И это мой путь. Все лучше, чем ничего, верно?

Парень улыбнулся, но так грустно, что Фрея с трудом смогла это вынести.

– Я знаю, куда мы можем их отвезти. У меня есть ключи от пустой квартиры, недалеко отсюда. Там они будут в безопасности. По крайней мере, некоторое время. Если на нас никто не нападет из засады по дороге.

Фрея сразу поняла, какую квартиру имел в виду Леон – ту самую, за синей дверью, на углу торговой улочки.

– Спасибо тебе, это отличная идея, – сказала она. – Я подвезу тележку к выходу.

Фрея распахнула дверь кладовки и ахнула. Перед ней стоял нацист в коричневой форме, с фуражкой цвета хаки, низко надвинутой на лоб. Фрея окаменела от ужаса, а нацист рассмеялся. Это был Вальтер Грубе. Обхватив рукой ее талию, он развернул Фрею на сто восемьдесят градусов, вытолкнул обратно в комнату и закрыл за собой дверь кладовки. Леон сжал кулаки, но борьба была неравной. В три шага Грубе подскочил к нему, вытащил дубинку и ударил парня по животу, а затем нанес два жестоких удара по челюсти. В полубессознательном состоянии Леон повалился на пол. Кулак Грубе блеснул кастетом, а глаза кровожадно сверкнули. Нацист пнул распростертое тело парня.

– Не трогайте его! – вскричала Фрея, бросившись вперед.

Грубе нанес ей два быстрых удара – по каждой щеке. А затем заломил ей руку за спину и прошипел в ухо:

– У нас осталось незавершенное дело, не так ли, фрейлейн?

Достав из кармана наручники, он застегнул один браслет на запястье Леона, протащил его тело по полу, волоча за собой также и Фрею, и приковал другим кольцом к трубе, тянувшейся от пола до потолка. Леон застонал, скорчился, прижав колени к груди, и выплюнул изо рта окровавленный зуб.

А Грубе подошел к кофру, открыл своей дубинкой крышку и заглянул внутрь.

– Ха, я так и знал! Вам, фрейлейн, даже на секунду не удалось одурачить меня. Полагаю, эти книги не должны были погибнуть в костре нынче ночью. Что ж, я сам заберу их отсюда. А вас, фрейлейн, сдам в полицию. Но чуть позже. Сначала я намерен развлечься.

Грубе неспешно расстегнул ремень, развязал свой галстук цвета хаки, снял куртку и положил ее на стопку коробок. Под курткой оказались лишь тонкая майка и мускулы, выпиравшие на его бледных руках. Нацист встал между Фреей и дверью. И он был быстр и гибок, как ягуар. У нее не было шансов прорваться к выходу мимо него.

– Вам будет приятно услышать, что нас никто не побеспокоит, – продолжил Грубе. – Я запер изнутри все двери на засовы. Так что мы здесь совершенно одни. Пройдемте в вашу спальню, фрейлейн? Или вы думаете, что вашему другу понравится наблюдать за нами здесь?

Леон издал рык. Схватившись за трубу, он подтянулся, выпрямился и… тщетно попытался броситься к Грубе. Тот снова рассмеялся. И улыбка все еще играла на его лице, когда Фрея подняла пистолет (сжав его обеими руками, как учил Франц) и спустила курок. Вспышка света. Треск, прозвучавший оглушительно в замкнутом пространстве… Пистолет дернулся в ее сцепленных пальцах, и по толчку в плече Фрея оценила силу отдачи. Она даже не поняла, попала ли в Грубе. Хотя как она могла промахнуться? Стреляла же практически в упор. Грубе поглядел на нее с неверием, его улыбка поблекла. А когда он приложил руку к плечу, Фрея увидела кровь, просочившуюся между его пальцами. Грубе еще несколько секунд смотрел на них с оцепенелым изумлением, а потом ожил: зарычав, он бросился к девушке.

Фрея отступила назад, нацелила пистолет ему в грудь и выстрелила снова. А потом еще раз – для верности. Грубе, пошатываясь, сделал несколько нетвердых шагов и рухнул на пол. Его тело упало, как срубленное дерево, и замерло. Голова запрокинулась. А по комнате еще разносилось эхо трех оглушительных выстрелов, как рябь на поверхности пруда. Леон смотрел на Фрею широко распахнутыми глазами. Дрожащими руками она поставила пистолет на предохранитель и убрала в кобуру на поясе.

«Я убила человека», – сказала себе девушка.

Но осмыслить это оказалось невозможно. Что напугало Фрею больше всего, так это одномоментное ощущение власти и возбуждения, захлестнувшего ее при падении Грубе. Чем она была лучше нациста? Фрея подошла к его телу, присела рядом на корточки. Пустое лицо ее бывшего постояльца не выражало ничего, глаза были недвижными и невидящими. Стараясь не глядеть на багровое месиво на его торсе, Фрея осторожно проверила его карманы в поиске ключа от наручников.

– Поищи в куртке, – посоветовал Леон тихим, бесцветным голосом.

В кармане куртки Фрея обнаружила еще один комплект наручников, аккуратно сложенный носовой платок, письмо в конверте,