Запрещенные книги в Берлине - Дейзи Вуд

Через полчаса девушка сошла с трамвая, надвинула на глаза шляпу и подняла воротник пальто. Ей осталось пройти милю до Технического университета, в котором учился Отто.

«А вдруг я натолкнусь на брата?»

Мысль о том, как он мог отреагировать на то, что она делала, заставила Фрею улыбнуться. Хотя сердце заколотилось как бешеное.

Архитектура университетского здания была столь же впечатляющей, как и всех остальных вокруг площади – с круговой подъездной дорогой перед главным входом. Фрея бывала в нем всего раза два – на публичной лекции и церемонии вручения наград – и почти не помнила его план. День только зачинался, и людей внутри было немного. Наугад открыв какую-то боковую дверь из основного коридора, девушка оказалась в пустой лекционной аудитории с восходящими ярусами сидений. Закрыв за собой дверь, Фрея подошла к кафедре и положила на нее – прямо посередине – одну из открыток. А затем поднялась по ступенькам в конец аудитории и вышла через заднюю дверь в небольшой петляющий коридорчик, который привел по лестничным пролетам к боковому выходу. Ступив за порог здания в сырой, тихий день, Фрея облегченно выдохнула.

Все оказалось так легко и просто! Минутное дело!

Забегая мыслями вперед, Фрея пошагала к парку Тиргартен. Она решила для себя: «Буду распространять открытки по всему городу даже после сожжения книг». Она могла написать на них не только строки Гейне, но и свои послания и вдохновить других людей на подобные протестные акции. Фрея не сомневалась: многие думали так же, как она, только не знали, как преобразовать свои мысли и чувства в действия. Она должна была указать им путь! Тогда, даже если бы схватили, протестное движение продолжилось бы. При мысли о том, что ее могли поймать, Фрея резко остановилась и на несколько секунд вцепилась пальцами в подвернувшийся поручень. У девушки перехватило дыхание. Ее ведь тоже могли отправить в один из концентрационных лагерей, растущих в стране как грибы. А там ее могли подвергнуть пыткам и даже убить. Нацисты не терпели никакой оппозиционной деятельности, независимо от ее формы и масштаба. И все же… она зашла чересчур далеко, чтобы теперь отступить. Ее маленькие открытки-бомбы стоили риска.

Дождинки скорбно капали с деревьев Тиргартена, под ботинками квакали лужи, не желавшие высыхать на парковых дорожках. Свой маршрут Фрея спланировала еще накануне вечером: пересечь парк напрямки, миновать колонну Победы, увенчанную бронзовой крылатой статуей, взирающей на город, выйти через Бранденбургские ворота и дойти по Унтер-ден-Линден до Опернплац. Симметричная раскладка открыток пришлась ей по нраву. Фрея даже подумала: а не подняться ли на смотровую площадку у навершия колонны, чтобы оставить открытку и там? Но ей пришлось бы отстоять очередь за билетом, а на площадке, скорее всего, теснились бы люди. И вместо этого девушка покружила у подножия и, как только осталась одна, наклонилась и прислонила открытку к одной из гранитных колонн. Звук бегущих ног и детский плач заставили ее быстро вскочить. Но, к счастью, мать, кинувшаяся вдогонку за убежавшим карапузом, слишком разволновалась, чтобы обратить на нее хоть какое-то внимание.

Фрея продолжила путь по парку. Она часто оглядывалась, проверяя, нет ли хвоста. Дыхание участилось еще сильней, когда она прошла под аркой Бранденбургских ворот, уворачиваясь от глаз неизбежных зевак, а потом мимо отеля «Адлон» с зеленой крышей, швейцарами в униформе и вереницей стоящих лимузинов со включенным двигателем, напомнивших ей блестящих черных акул. Фрея оказалась теперь в самом сердце официального Берлина – до сгоревшего Рейхстага было всего полмили. В холодном свете дня ее прежний план – положить открытку где-нибудь у ворот – показался чересчур рискованным. Но от затеи подыскать местечко рядом с будущим костром Фрея не отказалась. Сама площадь, казалось, призывала ее к этому, не в силах смириться со своей участью – быть оскверненной актом неслыханного вандализма: уничтожением в языках пламени всех ценностей, которыми жила Фрея, и всех ее надежд на будущее.

Деревянная конструкция грозно нависала над центром площади. Приставная лестница исчезла. Рабочих заменил один охранник, лениво расхаживавший по периметру с винтовкой на плече. Остановившись под арочным входом оперного театра, Фрея оценила ситуацию. Охранник делал свой круг секунд за тридцать. Подбросить открытку и убежать, не привлекая его внимания, за это время было нереально. Фрея решила пересечь Опернплац и понаблюдать с более близкого расстояния, со стороны юридического факультета. Прохожих было мало, и они держались внешней оконечности площади. Дойдя до ее середины, девушка почувствовала себя такой же уязвимой, как если бы была обнажена. Со всех сторон глазели ряды окон, и Фрее пришлось напомнить себе:

«Никто не обратит на тебя внимания, и даже если кто-то заметит твою одинокую фигурку, то лица под шляпой точно не разглядит».

А в тот момент, когда она проходила мимо лесов кострища, возможность представилась сама собой. От библиотеки оторвалась еще одна вооруженная фигура, и охранник двинулся ей навстречу. Пока они салютовали друг другу и орали «Хайль Гитлер!», Фрея резко свернула к конструкции, а рука схватила открытку в кармане. Девушка уже готова была насадить ее на расщепленную доску, торчавшую на уровне ее талии, как вдруг чей-то голос за спиной закричал:

– Эй, ты! Стой!

Она мельком увидела фигуру в коричневой рубашке и черных брюках и тут же бросилась наутек. Паника сотрясала дрожью все тело. А неизвестный погнался за ней и с каждой секундой становился все ближе. По топоту ботинок и дыханию преследователя, Фрея поняла: ему осталось протянуть руку. Сейчас он схватит ее! Усталость стреножила ее ноги, в боку закололо. До юридического факультета оставалось всего ничего, но шанса добежать до здания у нее больше не было. Так не лучше ли было остановиться и принять бой?

«Может, я еще успею прожевать и проглотить открытки?» – пронеслось в голове.

Фрея уже собралась запихать одну в рот, когда услышала – совсем рядом – звуки драки: скользящие и спотыкающиеся шаги, глухие удары и стоны боли. Не успела Фрея обернуться и посмотреть, что там происходит, как кто-то прижал ее руки и почти приподнял ее тело над землей и полуповолок-полупонес к зданию. Невидимая рука приоткрыла дверь, и Фрею затолкали внутрь. Дверь тут же захлопнулась, и засовы со скрипом вернулись на место.

Глава двадцать вторая

Берлин, май 1933 г.

Фрея сжала кулаки, но девушка, застывшая перед ней, похоже, не намерена была драться. Она лишь смерила ее холодным взглядом. У незнакомки были темные волосы по плечи. Одета она была в брюки