Запрещенные книги в Берлине - Дейзи Вуд

поначалу не планировала присутствовать на сожжении книг. Так что выполнить просьбу – а точнее, повеление – Леона держаться подальше от Опернплац было легко. Накануне вечером Вернер, помощник герра Гольдштейна, объявил о закрытии «Волшебного сада» – ввиду празднеств.

Празднеств??? У Фреи настроение было совсем не праздничное. После беспокойной ночи она провела тихое утро за штопкой одежды и стиркой белья. А после обеда попыталась отвлечь себя от тягостных раздумий, подшивая новую юбку в сборку (нацистам нравилась традиционная одежда). Внезапно она услышала, как открылась парадная дверь. Затем до ее ушей донеслись звуки шагов и голоса этажом выше. Девушка насторожилась: уборщица ушла часа два назад, так что она была в клубе одна. Вооружившись ножницами, Фрея побежала наверх. И застала там Максима Фишера и Вальтера Грубе у барной стойки.

– Герр Фишер, позвольте вам представить фрейлейн Амзель, – сказал Грубе после обмена нацистскими приветствиями. – Это та молодая дама, о которой я вам говорил. Она живет в клубе.

– Мы знаем друг друга в лицо, – ровным тоном произнес Фишер, – хотя официально нас еще не знакомили. – Внутри у Фреи все сжалось, но она пожала его холодную руку. – Полагаю, вам будет приятно узнать, что «Волшебный сад» откроется через несколько дней под новым руководством, – сообщил Фишер. – Меня в скором времени назначат директором, а герр Грубе незамедлительно начнет контролировать бухгалтерию и уже завтра произведет инвентаризацию. Вы должны будете ответить на все вопросы, которые у него могут возникнуть.

– Конечно, – пробормотала Фрея, и Грубе, блеснув глазами, одарил ее одной из своих жутких улыбочек.

– Герр Грубе поручился за вас, – продолжил Фишер. – Так что я уверен, что вы сработаетесь. Вы можете остаться в занятом вами помещении, по крайней мере, пока. На этом все. До свидания, фрейлейн Амзель. Не сомневаюсь, что мы скоро увидимся вновь.

Фрея была разжалована. На подкасившихся ногах она спустилась вниз и села за работу, силясь разобрать приглушенный разговор наверху. Вот она и состоялась – та арианизация, о которой упоминал Вальтер Грубе. Как хорошо, что фрау Бродски не увидела этого, а Францу Шварцу предстояло уехать. Но что могло случиться с герром Гольдштейном? На мгновение Фрея пожалела, чтобы в клубе не оказалось Виолетты. Ей надо было поделиться новостями. Хотя Виолетта, должно быть, все знала. Уж не этот ли переворот в управлении клубом побудил ее залечь на дно? Или ее отношения с Максимом Фишером закончились? Как много было вопросов у Фреи, грозивших навсегда остаться без ответа. А потом вдруг в памяти всплыла фраза Фишера: «Герр Грубе уже завтра произведет инвентаризацию». И кровь застыла у нее в жилах.

В этот момент входная дверь захлопнулась, и девушка подпрыгнула. А следом ощутила облегчение: «Ушли!» Но не успела Фрея метнуться к кладовке, как услышала на лестнице чьи-то шаги. А через несколько секунд в артистической уборной появился герр Грубе.

– Помните, что я сказал вам, фрейлейн Амзель? – спросил он, подойдя к ней и отодвинув для себя стул. – «Волшебным садом» плохо управляли месяцами, если не годами. Но теперь у нас появился шанс все исправить. – Грубе сел, потер руки, как будто собрался сразу приступить к работе. – Я рад, что смог убедить герра Фишера в том, что вы надежная, заслуживающая доверия работница.

– Благодарю вас, герр Грубе, – сказала Фрея, разведя в стороны коленки под столом, чтобы не соприкасаться с его коленями – уж больно близко сидел ее собеседник.

– Пожалуйста, зовите меня Вальтером, – улыбнулся Грубе. – Мы все-таки немного знаем друг друга, а теперь и работать будем вместе. Вы должны быть моими глазами и ушами в этом заведении. Держать меня в курсе морального духа в нашем войске, так сказать. Договорились?

– Конечно… в полную меру своих сил… – пролепетала Фрея.

Быть шпионкой Грубе? Хуже этого не было ничего. Нет, было! Перспектива работать на Максима Фишера и его нового, явно нациствующего управляющего привела Фрею в ужас.

Грубе огляделся по сторонам, провел руками по блестящим штанинам. Половину артистической уборной занимали рабочий стол Фреи и швейная машина, а все стены теперь полностью скрывали костюмы, висевшие на крючках.

– Вот где, значит, рождается волшебство, – сказал Грубе. – Здесь немного неопрятно, позволю себе заметить.

– После ухода фрау Бродски нагрузка на меня удвоилась, – сказала Фрея. Ее негодование стало нарастать. – То мы вдвоем заведовали костюмерной, а сейчас я одна отвечаю за все.

– Дисциплина и порядок – вот что вам нужно.

Грубе встал и начал обходить комнату, расставляя туфли по парам, смахивая в горшочки булавки и шпильки и заменяя крышки на банках. Чего он добивался?

– Прошу прощения, герр Грубе, – заговорила Фрея (так и не нашедшая в себе сил называть его Вальтером), – но мне нужно дошить это платье сегодня. мы можем обсудить все это завтра? Если, конечно, у вас нет неотложных вопросов…

В глазах Грубе промелькнул гнев.

– Я хотел бы осмотреть вашу комнату! – гавкнул он. – Мне надо оценить ее состояние и пригодность для иных нужд.

У Фреи похолодело в груди. Она встала, убрала ножницы в карман на фартуке.

– Пожалуйста. Она тут рядом.

Они прошли через артистическую уборную к задней двери. Фрея отперла ее и посторонилась. Грубе зашел в комнату и, сцепив руки за спиной, окинул ее придирчивым взглядом. Временное пристанище Фреи являло собой жалкую клетушку. Странно, но девушка почему-то устыдилась этого. Хорошо хоть ее кровать была аккуратно застелена, одежда сложена в сундуке, а печатная машинка зачехлена. Записная книжка, как всегда, пряталась под матрасом, а печатный текст рассказа в верхнем ящике. На прикроватной тумбочке лежал томик «Графа Монте-Кристо» (довольно невинное чтивона тот момент). А ее любимые книги были спрятаны в кофре за дверью кладовки.

– Куда она ведет? – спросил Грубе, приблизившись к ней и подергав за ручку.

– В кладовку, там хранятся реквизиты и все такое, – ответила Фрея.

– Ладно, оставим ее осмотр до завтра, – сказал Грубе, похоже, не собиравшийся выходить. Сев на кровать, он погладил матрас рядом с собой. – Присядьте сюда, Фрея. Вы всегда такая сдержанная. Почему бы нам не узнать друг друга получше?

Фрея в отвращении отпрянула, сжала крепче ножницы. Она должна была почувствовать, к чему он вел! И тогда ничто на свете не заставило бы ее войти в эту комнату.

– Нет! – выпалила девушка. – Простите, я не могу.

– Не можете? – повторил за ней Грубе, убрав с лица фальшивую улыбку. – Очень жаль. Я крайне разочарован и обижен. И это ваша благодарность за то, что я хлопотал за вас?

Внезапно он навис над девушкой, схватил ее запястье и вывернул его так, что ножницы упали на пол.