Запрещенные книги в Берлине - Дейзи Вуд

– Не привлекай к себе внимание, если можешь.

За ними последовал человек, затолкавший Фрею в здание факультета: молодой человек, показавшийся ей знакомым. Парень тяжело дышал. А когда снял с головы кепку, чтобы вытереть со лба пот, Фрея увидела копну рыжих волос.

– А как же… – Не договорив, она оглянулась на дверь, за которой на площади кого-то явно избивали по ее милости.

Девушка помотала головой.

– Йозеф сам о себе позаботится. Будем надеяться.

Фрея была не в том положении, чтобы спорить. Все втроем они быстро прошли по коридору в более широкий проход, где сновали группы людей. Опустив глаза, Фрея прислушалась: не поднимет ли кто тревогу? Но услышала лишь яростный стук собственного сердца. Она понятия не имела, куда ее привели и почему ее решили спасти (если произошло именно это), но единственным вариантом для нее сейчас было делать то, что ей говорили.

Они быстро прошагали до конца главного коридора, затем почти пробежали несколько пролетов ступеней. Причем темноволосая спутница Фреи все время с тревогой заглядывала в лестничный пролет. Затем они зашли в дверь справа и снова пошагали по коридорам, переходам и межэтажным ступеням, периодически возвращаясь назад по собственным следам, пока наконец не оказались почти под крышей здания, на лестничной площадке с дверью по центру. Чем дальше они продвигались, тем меньше людей встречали по дороге. А теперь остались совершенно одни. Оглядевшись по сторонам для надежности, незнакомка подошла к двери и отперла ее ключом, вынутым из кармана.

Притолока была такой низкой, что Фрее пришлось пригнуться, чтобы войти. Она очутилась на длинном узком чердаке под стрехами. Массивные балки сцеплялись прямо у нее над головой. На чердаке было холодно и грязно. И глазам Фреи потребовалось время, чтобы привыкнуть к теням. Назвать светом то, что проникало сквозь оконца в стенах (на уровне колен) и щелки в черепице, было нельзя. Пол был дощатый, но кое-где торчали балки перекрытий, через которые приходилось переступать. Фрея молча следовала за провожатой мимо ящиков, картотечных шкафов и частей мебели, пока они не достигли угла здания. Следующая секция чердака была меньше захламлена мусором, хотя наклонный потолок был еще ниже, и им пришлось контролировать каждый шаг. У одного оконца Фрея заметила два кресла. А когда они приблизились, с одного из них кто-то встал.

Это был Леон!

– Ты сделала это! Слава Богу! – воскликнул парень, обняв ее на секунду.

– Не слишком легкой ценой, – пробормотала девушка в брюках хаки. – Нам уже известно, что случилось с Йозефом?

Леон повернулся к ней.

– Его побили, но отпустили. Ты же знаешь Йозефа. Он наплетет им историю о том, что превратно истолковал ситуацию и хотел защитить девицу, угодившую в беду. Главное, что никто не заметил, куда вы пошли, и не стал вас преследовать.

– А что охранники? – спросил рыжеволосый парень.

И Фрея вдруг вспомнила, где его видела: он сидел на кровати Леона в то утро, когда она прибежала к Колям.

– Они были слишком далеко, – ответил Леон, – и сосредоточились на Йозефе. К тому моменту, как они поняли, что произошло, вы уже скрылись.

Девушка приподняла брови.

– Что ж, это чудо, которого мы не заслужили. – Она повернулась к Фрее. – Что ты там делала, скажи на милость? И какого черта ты побежала?

Три пары глаз сфокусировались на ней в ожидании. Фрея медленно достала из кармана открытки и протянула их ребятам. Рыжеволосый присвистнул, а девушка раздраженно прищелкнула языком.

– Ладно тебе, Магда, – сказал Леон. – Мы на одной стороне.

– Да, но она подвергает нас всех риску, – сверкнула та глазами. – И теперь коричневорубашечники удвоят охрану на площади. Спасибо за медвежью услугу.

Фрея огляделась. Чердак был обустроен для длительного пребывания: она заметила матрас со спальным мешком, подушку, несколько тарелок и кружек, походную печку и канистру с водой рядом с ящиком, полном продуктов. Возле кресел лежал бинокль.

– Что вы планируете? – спросила Фрея.

Леон поколебался.

– Я не могу тебе это сказать, – произнес он (другого ответа от него Фрея и не ждала). – Но ты больше не должна сюда приходить. Понимаешь? Это очень важно.

– Подождите минуту, – встряла Магда, прищурив свои черные глаза. – Эгон видел тебя и вчера. Ты что, оставила одну из открыток в библиотеке? Гестаповцы рыскали по всему зданию.

– Да, оставила, – вздернула подбородок Фрея. – Извините, что могла спутать вам карты, но Леон не посвятил меня в ваши планы. Откуда мне было знать? – Ей надоел допрос этой агрессивной девицы, которой посчастливилось проводить столько времени наедине с Леоном – ее Леоном, пожелавшим и дальше держать ее в неведении.

И все же ее открытки показались теперь Фрее наивными и глупыми, а идея подбросить одну из них к будущему костру безумной.

– Конечно не могла, – примирительно сказал Леон. – Ты вела себя очень храбро, Фрея. А теперь побудь здесь немного, пожалуйста. Мы только удостоверимся, что путь чист, и я выведу тебя отсюда.

Он разговаривал с ней, как с ребенком. И это было еще хуже враждебности Магды. Фрея прикусила язык и, старательно игнорируя девушку, присела на корточки у окна и поглядела на площадь. Теперь уже двое охранников толклись у деревянной конструкции, которая всего через сутки должна была озарить ночное небо тысячами сжигаемых книг. Нацисты собрались предать ее мир огню, а она ничего не могла сделать…

* * *

Виолетта так и не появилась перед вечерним представлением, что еще больше выбило Фрею из колеи. Она боялась за Леона и горько сожалела о том, что сделала его жизнь только опасней. Он обнял ее перед тем, как расстались тем утром, попросил быть более осторожной, и Фрею вдруг охватил жуткий, непреодолимый страх – что им больше никогда не суждено увидеться. Перед тем как лечь спать, она отперла кладовку и просидела там какое-то время на полу, просматривая книги в поиске утешения. Их авторы были ей как друзья, и Фрея не могла отказаться от них. Американская писательница Хелен Келлер написала открытое письмо-обращение к студентам-нацистам, опубликованное в «Нью-Йорк Таймс» и перепечатанное в вечерних выпусках немецких газет. Письмо начиналось со слов: «История ничему вас не научила, если вы думаете, будто можете убить идеи». И эта фраза могла стать идеальным посланием на открытках, решись Фрея и дальше распространять их. Но шок из-за того, что она была в шаге от провала, подействовал на девушку как ледяной душ. Ей стоило дважды подумать, прежде чем пускаться в очередную авантюру.

Фрея