Запрещенные книги в Берлине - Дейзи Вуд

– Я не желаю быть застигнутой за продажей этих книг, – сердито прошипела она. – Только попробуйте прийти сюда еще раз, и я вызову полицию.

Публичные библиотеки тоже были благодатной территорией для тихой охоты, хотя в них Фрее приходилось быть особенно осторожной – сотрудники часто бродили по залам и отличались большей подозрительностью.

– Чем это вы занимаетесь? – учинил ей однажды форменный допрос назойливый юноша в очках, с покрытой оспинами кожей, возникший из ниоткуда, когда девушка присела на корточки возле ящика.

– Просто любопытно, – ответила Фрея, от неожиданности выронив томик с «Толкованием сновидений» Зигмунда Фрейда, который собиралась засунуть в рюкзак. – Как хорошо, что мы избавляемся от этого хлама. Скатертью дорога, грязный еврей! – сплюнула девушка на пол для пущей убедительности.

Юноша кивнул, явно удовлетворенный. Но Фрея чувствовала на себе его взгляд, пока выходила из библиотеки – шагая так быстро, как только могла, чтобы не припустить бегом. Вернувшись в «Волшебный сад», она спрятала очередную добычу в кладовку. Чемодан Вольфганга к тому времени уже был набит битком, так что ей пришлось переложить двадцать пар степовок и цилиндров из кофра в холщовый мешок, чтобы освободить место для своей приумножавшейся коллекции. Иногда Фрея вспоминала слова Грубе о том, что ее место работы заинтересовало нацистов. Но угроза была слишком туманной, а она не могла придумать иного тайника. Эти книги теперь были под ее защитой. И пока в безопасности.

«А что, если экземпляр последнего романа Ирмгард Койн, лежавший на дне кофра, остался единственным, а остальные не уцелели?» – поощряла свою отвагу девушка. И тешила себя надеждой на то, что однажды нацистов не станет, Вольфи и другие пленники вернутся домой. А пока этого не случилось, ей надо было что-то делать, вносить свой – пусть даже очень малый – вклад в отстаивание правды и цивилизованности. Фрея больше не могла закрывать глаза на ужасные вещи, происходившие по всей стране. Пока оголтелые ревнители чистой нации разбивали стекла в окнах и избивали на улицах людей, она наблюдала и записывала, как просил ее Леон. И в будущем уже не могла притвориться, будто бы ничего не знала, и возненавидеть себя за это.

И все же ее вскоре перестала удовлетворять эта тихая охота. Тайного спасения книг стало мало. Фрее захотелось, чтобы люди узнала о ее противостоянии мракобесию и вдохновились на свои, путь и маленькие, протесты. А еще ей хотелось, чтобы нацисты узнали, что, по меньшей мере, один человек не принимал того, что они творили, и был готов об этом заявить.

«Будь сильной… Найди себя… Обрети свой голос и воспользуйся им…» – звучал в ушах шепот матери.

В одну из бессонных ночей Фрее вспомнилась строка из Генриха Гейне, которую ей процитировала фрау Коль: «Тот, кто сжигает книги, вскоре начнет сжигать людей».

На следующее утро Фрея написала эти слова заглавными буквами на обычной почтовой открытке – из тех, что можно купить в любом уличном киоске. И, прихватив ее с собой, выскользнула из клуба. Фрея решила оставить открытку в таком месте, где ее легко можно было найти. В каком-нибудь районе подальше от Шёнеберга, где ее никто не знал.

Всегда предельно осмотрительная, не забывавшая удостовериться, что за ней никто не следил, когда она отваживалась на подобные вылазки, Фрея в тот раз была осторожна вдвойне. Дело было крайне рискованным. Возможно, она повела себя неразумно, поддавшись своей безумной затее. Но до сожжения книг оставалось всего два дня, и ей нужно было предпринять последнее усилие прежде, чем стало бы совсем поздно.

Пока Фрея сидела в трамвае, который вез ее в восточную часть города, ей пришла в голову отличная мысль – точнее, идеальное место. Она вышла на следующей остановке, прошла пешком оставшуюся часть пути по восточной оконечности Тиргартена и вышла на Опернплац. В центре площади уже высилась зловещая конструкция погребального костра – как виселица в ожидании публичной казни. Ноги сами подвели Фрею ближе. Доски строительных лесов и более короткие планки дерева перекрещивались в замысловатой конструкции высотою около десяти футов, авторством которой Отто наверняка бы гордился, разработай он ее сам. Сбоку к ней была приставлена лестница. Рядом стояли трое рабочих. Подбоченившись, они с восхищением оглядывали свой шедевр. А Фрее до сих пор не верилось в то, что ритуальная церемония состоится. Ей казалось немыслимым, что люди столпятся вокруг костра и будут молча (а то и с удовольствием!) наблюдать за гибелью в пламени гениальных творений.

– Зачем столько досок? – спросила девушка одного из рабочих.

– Книги плохо горят, – ответил он, вынув из-за уха окурок и прикурив его. – Надо сначала дать пламени разгореться, а потом уже бросать их в него. так это делается.

Фрея кивнула, покосилась на Старую библиотеку и здание юридического факультета рядом с площадью и подумала:

«А Леон видел, как возводили эту жуткую конструкцию? Будет ли он наблюдать из окна за сожжением книг?»

Как-то раз она общалась с ним в библиотеке. Это было года три назад. Фрею послал к другу Отто – предупредить об отмене запланированной ими встрече в городе. Но Фрея радовалась любому поводу увидеться с парнем. Леон тогда поводил ее по библиотеке, все показал, и будущее представилось ей таким светлым и многообещающим. Пользователи библиотеки должны были предъявлять свои зеленые студенческие пропуска, но Леон сказал охраннику, что Фрея забыла свой пропуску, и украдкой сунул тому парочку марок, чтобы он ее пропустил.

А в этот раз охранника у турникета на входе библиотеку даже не понадобилось подкупать. Когда Фрея приблизилась к нему со своей самой обаятельной улыбкой на лице и пробормотала извинение, он пропустил ее усталым кивком головы. Опустив голову, Фрея проследовала за группой студентов по мраморному коридору так, словно знала, куда идти. Хотя на самом деле она очень смутно помнила планировку здания. За приоткрытыми справа и слева дверями виднелись стеллажи от пола до потолка. Но ни одно из этих помещений не подходило для того, что она задумала: там было слишком много людей. И вскоре кто-то мог понять, что она не должна была находиться в здании. Ей надо было обойти всю библиотеку, чтобы сориентироваться и принять решение и при необходимости просто выйти на улицу тем же путем.

Среди студентов преобладали парни, лишь несколько девушек уверенно шагали в ногу с ними. Фрея поглядела на них с завистью:

«Интересно, они понимают, как им повезло?»

На некоторых молодых людях были коричневые рубашки с эмблемами в виде свастики. Они явно