Мемуары мавра - Лайла Лалами

Пануко или оказались в другом месте? Что произошло в мире за время нашего отсутствия? Какие нас ждут вести от тех, кого мы оставили? Столько вопросов крутилось на языке, а я не знал, с чего начать.

– Но кто вы такие? – спросил нас Торрес.

Кабеса-де-Вака снова повернулся к нему:

– Меня зовут Альвар Нуньес Кабеса-де-Вака. Я был казначеем экспедиции Нарваэса, которая высадилась во Флориде в тысяча пятьсот двадцать восьмом году.

Торрес открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог произнести ни слова.

– Вы здесь вместе с другими? – спросил Кабеса-де-Вака.

– Мы стоим лагерем в полулиге в ту сторону, – ответил Торрес, указав на юг.

– Отведите меня туда.

– Да, сеньор.

Торрес протянул Кабеса-де-Ваке руку и помог ему сесть на лошадь, а я последовал за ними пешком вместе с остальным нашим отрядом. Индейские проводники спросили, куда мы идем, и я ответил то, что знал: мы шли к кастильцам. Мои собственные чувства были в таком замешательстве, что я годился разве что на роль переводчика. Запах лошадей, от которого я успел отвыкнуть, действовал на меня угнетающе. Он навевал воспоминания о долгом переходе по лесам Флориды, о временах и местах, которые я уже считал давно оставшимися в прошлом, позади. Пока мы шли, наши тени – шесть конных и семь пеших – начали удлиняться и сливаться друг с другом.

Солнце уже почти зашло, когда мы вышли к реке, на берегу которой собралась дюжина кастильцев. Все встали, чтобы рассмотреть нашу странную процессию. Спустя мгновение один из них отделился от остальных и вышел вперед.

– Что случилось? – спросил он у Торреса и, не дожидаясь ответа, повернулся к закутанному в меха белому человеку, сидевшему на лошади: – А вы кто такой?

– Я – королевский казначей экспедиции Нарваэса, назначенный на эту должность Его Императорским Величеством.

Упоминание короля произвело именно тот эффект, на который, судя по всему, и рассчитывал Кабеса-де-Вака. Его собеседник на мгновение опустил глаза, словно сам монарх преодолел глубины океана и пространства континента, чтобы потребовать должного признания. У кастильского офицера были густые волосы, густые брови и густая светлая борода, которую он начал поглаживать жестом, казавшимся скорее притворным, чем встревоженным.

– А как вас зовут? – спросил его Кабеса-де-Вака.

– Диего де Алькарас, к вашим услугам.

Кабеса-де-Вака спустился с лошади и встал рядом со мной.

– Уже становится поздно, – сказал я. – Нужно встать лагерем здесь.

– А кто этот негр? – спросил Алькарас.

– Это Эстебанико, один из выживших участников экспедиции. Остальные – капитан Андрес Дорантес и капитан Алонсо дель Кастильо.

И тут один из индейских проводников спросил меня, о чем разговаривают белые люди. Когда я ответил на его языке, кастильские солдаты посмотрели на меня с таким же удивлением, какое я видел на лицах их соотечественников восьмью годами раньше всякий раз, когда они сталкивались со странными созданиями Нового Света. В их взглядах ничто не указывало на то, что они видели во мне человека. Скорее я был для них каким-то экзотическим животным. Только вежливость не позволяла им потрогать меня, чтобы убедиться, что я существую.

В тот вечер Алькарас угостил нас на ужин сухарями. С каждым кусочком я все сильнее ощущал вкус прошлого, его горечь и сладость, поразительные оттенки, уносившие меня на тысячи лиг, сначала – в Севилью, а потом – в Аземмур. О Аземмур! Я мечтал о связи со старым миром, годами ждал этого момента, не раз молился о нем, и в тот самый миг, когда я сдался и начал строить жизнь в мире новом, словно джинны из лампы, появились кастильские солдаты.

Теперь Кабеса-де-Вака начал рассказывать о нашем прибытии во Флориду и обо всем, что после этого происходило с нами на материке. Мы все рассказывали эту историю десятки раз нашим индейским хозяевам, но в тот вечер Кабеса-де-Вака придал ей иную окраску. В этом повествовании он больше не был завоевателем, попавшимся на удочку лжи о царстве золота. Вместо этого он был заместителем командующего стойкой, но неудачливой экспедицией во Флориду. Он не играл никакой роли в решении разделить эскадру на две части. Теперь вся вина легла на одного Нарваэса. Он не женился на индианке, он просто решил три года заниматься торговлей среди кевене и чарруко. В своем выживании он не полагался на товарищей по несчастью. Теперь он выставлял себя вождем, человеком, который пошел по следам, которые вели от осколка прозрачного стекла в сторону кастильского лагеря.

Хоть это и было не просто, я старался не выказывать несогласия с изложением Кабеса-де-Вакой истории нашей экспедиции. Я сказал себе, что он изменил некоторые детали, потому что это он рассказывал историю и хотел выглядеть в ней героем и потому что помнил, что его слушают солдаты. Эти люди прекрасно понимали, каково это – получать приказы, которые ты считаешь глупыми, но все равно обязан исполнять даже ценой собственной жизни. Они беспокоились о том, каким испытаниям может подвергнуться их вера в Новом Свете, и им нравилось слышать, что человек способен сохранить стойкость перед лицом искушений. Они видели себя в отважном казначее, который уцелел там, где другие погибли, и привел своих людей к спасению. Поэтому они хвалили рассказчика, молились за него и подливали в кружку вина.

– Вы не знаете, что случилось с кораблями, которые мы оставили во Флориде? – спросил Кабеса-де-Вака у Алькараса.

– Нет, – ответил Алькарас. – Я первый раз слышу о вашей экспедиции.

По его словам, он сам приплыл в Новую Испанию всего за три года до этого и еще не встречал людей, которые путешествовали по этому континенту до него, а тем более тех, кто потерпел кораблекрушение и пропал так давно.

– А ваши товарищи – другие идальго, о которых вы упоминали? – спросил он в свою очередь. – Они сейчас в безопасности?

– В полной безопасности, – ответил Кабеса-де-Вака. – Они с группой индейцев, таких же, как те, что вы видите здесь.

Алькарас отхлебнул из металлической кружки.

– Должен сказать, мы не видели индейцев в этих местах уже не меньше трех недель. Более того, утром мы собирались возвращаться в Кульякан.

– Здесь тысячи индейцев, – заметил Кабеса-де-Вака. – Но они убежали или прячутся в горах.

– Потому что они наслушались ужасных историй о солдатах, – добавил я.

Алькарас странно посмотрел на меня.

– Не знаю, что ты от них слышал, – сказал он. – Но бьюсь об заклад, что это всего лишь вранье и выдумки.

Он снова повернулся к Кабеса-де-Ваке:

– Ваши друзья, двое сеньоров… Хоть вы и говорите, что они в безопасности у индейцев, мы пошлем за ними.

Мы с Кабеса-де-Вакой переглянулись. Историй об обращении индейцев в рабство ходило множество, и