Цвета истины - Кристин Ханна

нескладный прыщавый подросток, отец которого утонул почти за десять лет до этого. Потом станет легче. После этих слов она и обратила на него внимание. До этого Люк был для нее просто сыном маминой лучшей подруги.

Они дружили два года, и почти все, что он говорил, оказалось правдой. А затем Люк уехал, даже не поцеловав ее, и ни разу не позвонил. Некоторое время они переписывались, а потом перестали.

Он припарковался на обочине у ресторана «Волны». При летнем солнце керамические гномы во дворе выглядели мило, но сейчас, зимним вечером, в свете фонаря казались зловещими. Она первой пошла к ресторану – бывшему викторианскому особняку. В этот вечер в ресторане, кроме них, не было никого моложе шестидесяти, и хостес провела их к угловому столику с видом на Канал. Выцветшая дамба удерживала воду, открывая полоску серого песка, покрытого осколками белых устричных ракушек и прядями бронзовых водорослей. На деревянном причале ресторана сгрудились тюлени.

Им сразу же принесли напитки: ему – пиво, ей – «Маргариту».

– За дружбу, – сказал он.

– За дружбу.

Потом Люк спросил:

– Ты уже успела посмотреть документы?

– Да. С юридической точки зрения все в порядке. Я бы внесла некоторые изменения, но ничего серьезного. – Взглянув на Люка, она сказала тише: – Но, как твоя подруга, должна сказать, что репутация у Мурмена не лучшая. Он уже много лет страдает от пьянства, а точнее, нисколько не страдает. Его все устраивает. Несколько лет назад он заключил партнерство с молодым ветеринаром и, говорят, подставил парня по-крупному.

– Правда?

– Честно говоря, Люк, я думаю, тебе лучше открыть собственную практику. Тебя тут встретят с распростертыми объятиями. Можешь устроить кабинет у себя дома, отремонтировать конюшню с четырьмя стойлами. А через несколько лет, может быть, отдельное помещение построишь.

Люк откинулся на спинку стула:

– Ты меня расстроила.

– Извини. Ты попросил поделиться мнением.

– За что тут извиняться? Я тебя всегда любил за ум. И я знаю, что могу доверять тебе. Спасибо.

После слова «любил» Вайнона уже ничего не слышала.

Виви-Энн ждала своей очереди в коротком раунде. В этом состязании участвовали только пятнадцать лучших наездниц. По громкоговорителю передавали время заезда, подсчет результатов шел полным ходом – от самой медленной до самой быстрой участницы. Виви-Энн провела в Техасе почти неделю, и пока что это родео – одно из самых удачных в ее жизни.

Она наклонилась и погладила Клем по потной шее:

– Эй, девочка. Ты готова к победе?

Сердце лошади билось, как перфораторный молоток. Клем готова.

Спустя несколько мгновений Виви-Энн услышала собственное имя из гигантских черных колонок, и волна адреналина стерла все посторонние мысли.

Виви-Энн низко надвинула шляпу на лоб. Клем поскакала к воротам. Виви-Энн натягивала вожжи, удерживая Клем, пока они не оказались в нужной позиции для объезда первой бочки.

Тогда она наклонилась вперед и отпустила вожжи, и они, опустив головы, так быстро понеслись к арене, что все вокруг слилось в одно пятно звука и цвета. Виви-Энн видела только поджидавший их ярко-желтый треугольник из трех бочек. Объезжая бочки, Виви-Энн все время пинала Клем в бока: быстрее, быстрее. Секунды летели с пугающей скоростью, но для Виви-Энн время как будто замедлилось. Вот Клем проскользнула мимо первой бочки, вот уже вторая, а теперь они огибают последнюю и возвращаются назад. Проезжая мимо хронометра, Виви-Энн тихонько потянула поводья назад, переводя Клем на рысь.

Объявили время их заезда, и Виви-Энн широко улыбнулась и рассмеялась.

14:09.

Обогнать их будет непросто. Она попыталась подсчитать в уме, выигрывает ли она по среднему показателю, но это было слишком сложно. Она уже выиграла один из двух предыдущих раундов. Только у пары участниц есть шанс побить ее, и то вряд ли. Ей сейчас чуть-чуть не хватило до рекорда на этой арене.

– Умница, Клем, – сказала она, поглаживая лошадь по шее.

Потом спрыгнула на землю и пошла к прицепу. Дала Клем ведро воды и овес с патокой, расседлала и привязала лошадь сбоку к проржавевшему старому прицепу.

Улыбаясь, почти бегом поднялась на трибуну. Некоторые из участниц уже сидели там, в основном те, кто на этот раз не попал в топ-пятнадцать. Пэм. Рыжая. Эми.

– Классный заезд, Виви, – сказала Холли Брюн, пододвигаясь, чтобы подруге хватило места.

Виви-Энн улыбнулась.

– Клем еще бодрая, в ее-то годы, да?

– Это точно.

Холли достала пиво из сумки-холодильника:

– Держи. Но выпей, только если твой результат никто не побьет.

– Ха! – Виви-Энн поднесла банку к губам.

Холли протянула Виви-Энн бумажку:

– Это тебе.

Виви-Энн посмотрела на флаер. Такие она видела раз сто в своей жизни, а то и больше. Серия скачек вокруг бочек. Единственная разница в том, что соревнования проходят по выходным, а в конце победитель получает крупный денежный приз.

– Запускаем зимнюю серию, – сказала Холли. – Теперь, когда конюшня в рабочем состоянии, нам нужно получать доход. Здорово, если ты примешь участие. И скажи своим ученицам.

Вот она – идея. Она пришла к ней уже готовой, и решение показалось Виви-Энн таким очевидным, что она даже удивилась, почему сама раньше не догадалась.

– Сколько человек уже записалось?

– Пока около девяноста. Вот расписание в разных ценовых категориях. Для детей тоже есть заезды. Чтобы получить право на приз, нужно участвовать в четырех из восьми заездов, а значит, тебе нельзя пропустить ни одного, раз уж ты не с самого начала соревнуешься.

– Вы что, деньги и призы раздаете?

Холли кивнула:

– Призы в конце, деньги по ходу серии.

– А вы еще проводите командные соревнования?

– Каждую пятницу. Пока мы только раскачиваемся – о нашей арене еще не все знают, – но с каждой неделей дела идут все лучше и лучше.

С этого момента Виви-Энн не могла думать ни о чем другом. Даже забирая выигранные седло и деньги, она ничего толком не сказала, настолько ее захватили эти мысли. Она не пошла на танцы с подружками, а сразу погрузила Клем в фургон и отправилась домой. На долгом пути из Техаса она со всех сторон обдумывала свою идею под звуки песен Гарта Брукса[4], пытаясь отыскать подвох. Но все сходилось. Наконец-то она нашла решение, которое так нужно ее отцу.

И это она сама все придумала. Как тут не улыбаться.

О, она знала, что люди о ней думают. Даже любящие сестры видели в ней всего лишь красотку, которая скачет на лошади со скоростью ветра, однако ни на что путное в жизни не годится.

Но теперь она наконец-то покажет всем, кто тут не только красавица, но и умница.

Эта мысль, эта