Кардинал. Роман о любви и власти - Элисон Уэйр

1500–1501 годы

– Я очень доволен тем, как вы наставляли моих сыновей, – сказал Дорсет в последний вечер визита к нему Тома.

Двенадцатую ночь справили буйно, праздничные украшения сняли, и новый год вступил в свои права, пахнув обыденностью.

Завтра утром Том уедет в Оксфорд, а до сих пор еще ни слова не было сказано о возможностях получить какие-нибудь преференции. Теперь он сидел за столом с маркизом и маркизой, остатки трапезы убрали, перед ними лежали карты и кости. Другого момента подступиться к маркизу со своей просьбой не представится.

– Это честь для меня, – сказал Том. – Милорд…

Но Дорсет перебил его:

– Вот именно! Вы так порадовали меня, что я хочу вознаградить вас.

Сердце Тома учащенно забилось.

– У меня есть бенефиций[2], которым я могу распоряжаться, – приход в Лимингтоне. Он сейчас никем не занят, и я бы хотел, чтобы вы приняли его, мастер Уолси, в награду за ваше усердие. Когда мои мальчики отправятся в школу на Михайлов семестр, у них будет новый учитель, потому что вы должны стать пастором в Лимингтоне. Жизнь там весьма приятна. Это процветающий торговый городок в Нью-Форесте, и церковь Святого Фомы находится в самом центре. Каждый год там устраивают ярмарку, и побережье совсем близко. Вы там отлично устроитесь, я не сомневаюсь, а собственный приход обеспечит независимость, которой вам так не хватает в Оксфорде.

* * *

Не этого Том хотел. Он жаждал получить место при дворе, быть в центре событий, исполнять роль, в которой мог бы целиком использовать свои знания, свои таланты и административные навыки. Заброшенный в Лимингтон, вдали от Лондона, какие он получит шансы завести контакты, столь важные для его амбициозных планов?

Том заставил себя улыбнуться и многословно поблагодарил своего улыбающегося благодетеля. Потом допил вино, чтобы заглушить разочарование.

– С вашего позволения, милорд, я пойду в свою комнату собирать вещи, так как завтра рано утром отправляюсь в путь.

Он быстро поднялся наверх, чувствуя, что опасно близок к слезам.

* * *

Жизнь вернулась в обычное монотонное русло. Он преподавал, учился, дважды ездил домой в Ипсвич, но ни разу не заикнулся там о Лимингтоне, ведь родные наверняка стали бы убеждать его, чтобы он занял предложенное место. Как бы их это порадовало! Его сжигала досада. Он даже подумывал о том, чтобы отвергнуть предложение маркиза, рассудив, что у него есть больше шансов получить желанное повышение в Оксфорде. Но сколько лет он уже провел здесь после получения степени? Четырнадцать, и до сих пор никакого покровителя у него не появилось. Лучше ему отправиться в Лимингтон и доказать там, на что он способен. Если ему повезет, епископ Бата и Уэллса заметит его и предложит что-нибудь более подходящее к его способностям. Тщеславием Том не отличался, но цену себе знал.

Месяцы шли, наконец наступил октябрь. Том покидал Оксфорд почти без сожалений. Он провел здесь слишком много времени, он потратил свои молодые годы, ведя почти монашескую жизнь. Ему нравились ученые занятия, нравилось преподавать, но пора было двигаться дальше. Он оттачивал умение управлять, занимаясь школой, и ему не терпелось приложить обретенные навыки к более широкому полю деятельности. Прощальные слова коллегам и ученикам Том сказал с легким сердцем и отправился на юг, погрузив свои пожитки на вьючного мула, который послушно трусил позади его коня. Погода стояла отличная, листья расцветились всеми оттенками золотого и красного. И Том, хотя и не без оговорок, испытывал радостные предчувствия.

* * *

Маркиз не ошибся. Лимингтон оказался вполне удобным приходом. Как только Том принял обязанности священника и ознакомился с правилами, по которым пойдет его новая жизнь, он смог оглядеться вокруг с некоторым удовлетворением. Просторный дом священника был хорошо обустроен. Он стоял в прелестном саду рядом с церковью, достаточно красивой благодаря щедрости благочестивых покойников, которые лежали там в своих гробницах. Том обнаружил, что ему нравится проводить службы, совершать таинства, знакомиться с прихожанами, самых важных из которых он очаровывал – даже строгого шерифа сэра Эмиаса Паулета, – и заручаться их доверием. За небольшую плату он взялся обучать их сыновей и вскоре пришел к пониманию того, что жизненный успех – это не только получение высоких должностей, но и помощь людям, особенно в трудные времена, а также возможность убеждать их в любви Господа.

Сидя за столом у окна с ажурной решеткой, Том писал епископу, стараясь без хвастовства сообщить ему о том, как улучшил жизнь в приходе и насколько успешно управлял им. И все же ему хотелось большего.

* * *

В Лимингтоне Том провел около года, когда получил письмо. Он прочел его и не мог поверить тому, что узнал. Маркиз Дорсет, его благодетель, покинул этот мир. Новость потрясла Тома, он почувствовал, что потерял опору. Пытаясь собраться с мыслями, он оценивал сложившуюся ситуацию. Многое, разумеется, зависело от того, расположен ли новый маркиз относиться к нему с добротой. Том молился, чтобы так и было, ведь молодой человек являлся видным придворным и многое мог сделать для него. Кроме того, Тому больше некуда было податься.

Он пребывал в смятении. Не мог успокоиться. Желая как-то отвлечься, он надел плащ и вышел на улицу. Осень радовала красками, и город деловито бурлил. Том бродил среди лавок, по ушам били крики расхваливавших свои товары торговцев, мычание приведенного на продажу скота, громкий говор толпы. Он проталкивался сквозь людскую массу, не отвечая на приветствия знакомых и не обращая внимания на удивление на их лицах. Редко Том чувствовал себя таким несчастным. Неужели ему суждено вечно искать продвижения и не получать его? Может ли быть, что все эти годы в университете потрачены впустую?

От шипевшей над огнем сковороды валил запах жареной рыбы, Тома затошнило. У лавки, где виноторговец продавал тонкие вина из Франции, он остановился, чтобы взять на пробу стаканчик. Вино было крепкое, пьянящее, и Тому сразу стало лучше, так что он заплатил за большой кубок и выпил его содержимое несколькими большими глотками. Потом взял еще один и еще. Вытерев рот платком и ощущая блаженное благополучие – все проблемы теперь казались ему незначительными, – он направился домой, не слишком твердо держась на ногах. Петляя в толпе, Том наталкивался на людей, которые раздраженно оборачивались, а затем, поняв, кто перед ними, изумленно таращились на него.

Не заметив камня под ногами, Том споткнулся и упал. Стоя на четвереньках, с саднящими коленями, в покрытой пылью сутане, он увидел перед своим носом пару кожаных башмаков. Его глаза совершили путь наверх, и он обнаружил, что перед ним стоит не кто иной,