Запрещенные книги в Берлине - Дейзи Вуд

гавани, а Фрея переоделась ко сну. Ей не хотелось быть у всех на виду. У нее было только одно желание: запереть дверь и спрятаться от чужих глаз в темноте. Когда заработали двигатели и корабль закачался на волнах, она не ощутила ничего, кроме облегчения. Виолетта вернулась в каюту где-то через час. Присев на краешек кровати Фреи, она вытянула ноги и уставилась на свою практичную обувку.

– Я заняла нижнюю койку, – сказала Фрея. – Ты не против?

– Я завожу с тобой этот разговор в первый и последний раз, – откликнулась Виолетта, – но мне нужно сказать тебе кое-что до прибытия в Англию. – Фрея кивнула. – Во-первых, и это самое важное, я полагаюсь на тебя в том, что ты ни словом ни обмолвишься о моей внеурочной деятельности никому из домашних, – продолжила Виолетта. – И вне дома тоже, естественно. Если ты проболтаешься, могут пострадать многие люди. Это понятно? – Фрея снова кивнула. – Для всех я вела в Берлине разгульную жизнь, а теперь решила возвратиться в Блайти[4] просто потому, что никогда и нигде не задерживаюсь надолго. – Виолетта развязала платок и тряхнула волосами, на миг снова став собой прежней. Сложив платок аккуратным треугольником, девушка убрала его в карман плаща. – Во-вторых… Что касается тебя. На первых порах тебе, скорее всего, все будет казаться чужим. Советую выучить английский как можно быстрее. Ты наверняка встретишь много людей, воевавших в мировой. Не жди от них доброжелательности. С твоим опытом экономка, скорее всего, пожелает взять тебя горничной, но тебе лучше устроиться на кухне. Женщины вроде моей мамаши невыносимы. Особенно в обхождении с прислугой. И чем меньше ты будешь иметь с ними дело, тем лучше.

–Хорошо, – медленно произнесла Фрея.

Реалии жизни в услужении начали напрягать ее.

– Тебе придется поступиться своим самолюбием и гордостью, зато ты будешь в полной безопасности, – погладила коленку под одеялом Виолетта. – И прекрати раздумывать над тем, что случилось вчера. Я понимаю, это потрясение, но ты поступила правильно.

– Я убила его, – прошептала Фрея.

– Это просто борьба за выживание, – быстро среагировала Виолетта. – Ты против него, и ты, слава богу, победила. Он собирался сдать тебя полиции. И Леона тоже. А там все закончилось бы для вас обоих плачевно. – Девушка провела пальцем по горлу. – Так что перестань себя изводить. Ну, а если нахлынет, можешь прийти и поговорить со мной. Но заклинаю тебя ради всех святых: не говори об этом больше никому.

– Можно мне задать тебе один вопрос? – спросила Фрея.

– Задать-то можно, только не факт, что отвечу.

– Что Леон подложил в леса для кострища?

Виолетта улыбнулась.

– Мощную взрывчатку. Она должна была бабахнуть при разжигании костра. Но нацисты – не дураки. Они следили и за ним, и за остальными. Ждали, когда ребята проколются. Будем надеяться, что Леон благополучно доплывет до Америки. В принципе, ты спасла ему жизнь, если это тебя как-то утешит.

– Это все было бессмысленно. У нас не было шанса, ни у кого из нас, – пробормотала Фрея.

– Но ты попыталась, – резко оборвала ее Виолетта. – Ты поняла, что Гитлер – безумец, а это уже кое-что. Сэр Хорас тоже это понимает. Но кто знает, прислушается ли к нему правительство? И увидит ли опасность его сменщик? Боюсь, что для Германии уже все слишком поздно. Впереди нас ждут интересные времена.

Глава двадцать шестая

Сан-Франциско, октябрь 2024 г.

«Извини, Даниэл, – написала в эсэмэске Мэдди, – мой рейс задержался, и теперь я прилечу не раньше половины второго. Мы можем с тобой встретиться у его дома?»

Они собирались пообедать до разговора с Уолдо Бруксом в его квартире в Ноб-Хилле, но теперь на обед времени не осталось.

«Напротив его дома есть закусочная, – ответил Даниэл, прикрепив ссылку с подробной информацией. – Увидимся там, когда доберешься. Не переживай, если совсем припозднишься. Ты можешь присоединиться к нам позже».

Откинувшись на спинку сиденья, Мэдди закрыла глаза. Сказывалась минувшая бессонная ночь: голова у девушки кружилась. Сделав несколько вдохов-выдохов, она сказала себе: «Не торопи события. Действуй постепенно». После ее предыдущего приезда домой они с Даниэлом переписывались регулярно, и Мэдди удалось найти правильную тональность общения – деловую при необходимости, дружескую, но ни при каких раскладах не флиртующую. Она не могла не думать о парне. А теперь, в преддверии встречи, и вовсе разволновалась. Ей надо было выбросить все лишние мысли из головы и сосредоточиться на первоочередной задаче: поиске связи между Фреей Амзель, загадочным Рупертом Харрингтоном и его агентом, Фрэнком Шварцем.

Даниэл сказал ей, что Уолдо Брукс распорядился имением своего почившего дяди с толком. И у него имелась большая коллекция рукописей, фотографий и писем, с которыми они могли ознакомиться.

«Мне показалось, что он был со мной насторожен, – написал Даниэл. – Будто бы не хочет, чтобы кто-то еще получил доступ к вещам его дяди. Если бы он не прочитал и не одобрил мою последнюю рецензию, он, скорее всего, отказал бы нам в беседе».

Пробежав по залу прилета, Мэдди взяла такси, и автомобиль помчал ее к мосту Золотые Ворота, затем по городу и, наконец, по головокружительному склону одного из холмов Сан-Франциско к закусочной, в которой ждал ее Даниэл. Мэдди сняла на Эйрбиэнби квартиру для ночевки неподалеку и на следующий день планировала осмотреть город и, возможно, сделать наброски для статьи.

«Интересно, – опять вернулась она мыслями к Даниэлу, – а он планирует задержаться в Сан-Франциско? Может, мы поужинали бы вместе?»

Но нет, не сейчас! Она и без того пребывала в смятении.

– Ты успела! – поднялся из-за стола Даниэл, чтобы поприветствовать девушку, на всех парах влетевшую в закусочную. – Я взял тебе капучино навынос и воду. И еще маффин. Но ты можешь оставить его на потом.

До чего же ей было приятно увидеть его снова!

– Спасибо, – поблагодарила Мэдди, запивая кусок маффина кофе. – Ты мой спаситель.

– А сейчас нам лучше пойти – Даниэл взял ее за руку. – По-моему, мистер Брукс подвинут на пунктуальности. Он раньше работал дизайнером интерьеров, так что его квартира должна производить впечатление.

Уолдо Брукс и сам выглядел очень стильно. Он встретил их в темном блейзере, надетом поверх рубашки-апаш в шейном платке с узором пейсли, брюках-чинос странного покроя и отполированных до блеска мокасинах с кисточками. На вид мужчине было за шестьдесят.

«Но он хорошо сохранился», – отметила Мэдди. Ей даже захотелось выведать его режим ухода за кожей.

– Проходите, – сказал он, с сомнением покосившись на стакан с кофе, прихваченный Мэдди с собой из закусочной.

– Мне отнести его на кухню? – спросила девушка, поспешив