Запрещенные книги в Берлине - Дейзи Вуд

– Позвольте мне сделать это за вас, – сказал Уолдо. – А ванная комната вот здесь… – Он приоткрыл одну из дверей в коридоре. – Если желаете освежиться.

Мэдди подставила руки под струю воды, поглядела на свое отражение в зеркале и беззвучно застонала: волосы растрепались, в зубах застряли маковые зернышки. Ванная Уолдо была безупречной. Белая орхидея в горшке на черной мраморной столешнице подсвечивалась лампой узко направленного света, все поверхности сверкали чистотой. Гель для мытья рук пах старой кожей с библиотечным душком.

– У вас роскошная квартира, – сказала Мэдди мистеру Бруксу, присоединившись к ним с Даниэлом в гостиной-столовой открытой планировки. – Боже, а какой вид! Как у вас все это получается?

За огромными окнами и опоясывающим балконом виднелся залив, по которому в тот момент величественно проплывал паром.

– Это особый разговор, – ответил Уолдо, поправив платок. – Но давайте пройдем в кабинет и приступим к делу. Мне не хочется отнимать ваше драгоценное время.

То есть уделять вам слишком много своего драгоценного времени – таков на самом деле был подтекст.

Кабинет оказался весьма просторной комнатой. Три стены были сплошь – от пола до потолка – заставлены книжными полками, а четвертая отделана панелями из темных пород дерева. Уолдо Брукс сел за большой письменный стол в центре, а Мэдди с Даниэлом заняли два стула напротив. Мэдди почувствовала себя соискательницей работы, которую ей не светило получить по итогам собеседования. А вот Даниэл держался как обычно – расслабленно и непринужденно. Он объяснил их интерес к судьбе европейцев, эмигрировавших в Голливуд в 30-е и 40-е годы прошлого века, их семейной историей, а также книгой и снятому по ее мотивам фильму «Волшебный сад».

– Как вы справедливо указали в своем электронном письме, мистер Льюин, – заговорил Брукс, протянув руку к стопке бумаг на коробке для хранения документов и передав Даниэлу одну из папок, – у меня имеется оригинальный машинописный текст. Вы можете взглянуть. Книга была издана в тридцать девятом году, перед самым началом войны в Европе, и имела успех. Нацисты представлены там отъявленными злодеями, – улыбнулся Брукс. – А после выхода фильма в сорок третьем продажи и вовсе взлетели.

Мэдди заглянула через плечо Даниэла. «Волшебный сад» от Руперта Харрингтона», – прочитала она на первой, тонкой и пожелтевшей странице. Слова были набраны шрифтом, совершенно не похожим на шрифт пишущей машинки ее прабабки. Все буквы отпечатались идеально, за исключением разве «т», которая, похоже, залипала.

– А вы можете нам рассказать о вашем дяде, Фрэнке Шварце? – спросила Мэдди мистера Брукса. – Вы хорошо его знали?

Лицо Уолдо Брукса просияло улыбкой.

– О, да, мы были очень близки. Дядя был чудесным человеком с прекрасным чувством юмора. Он, конечно, жестко торговался при заключении сдедок, но вообще был искренним и добросердечным. Его обожали все авторы. Вот он…

Брукс перевернул лицевой стороной к Мэдди фотографию в рамке.

На ней был запечатлен мужчина лет пятидесяти с лишком, с седыми волнистыми волосами, зачесанными со лба назад, и смеющимися глазами.

– Да, он выглядит очень милым, – сказала Мэдди, употребив слово, которое ей обычно не советовали употреблять, но которое сейчас показалось ей очень уместным.

– А он таким и был, – согласился Брукс. – Я любил дядю Фрэнка. Он был образцовым примером для подражания – холостой, без семьи, но такой сердечный. И жизнь прожил очень интересную, творческую. Я до сих пор скучаю по нему.

«Дядя Фрэнк». Эти слова навели Мэдди на одну мысль. Но не успела она ее оценить, как в голову пришла новая.

– Маловероятно, что существовала немецкая версия текста, да? – спросила она. – Хотя ваш дядя и Руперт Харрингтон приехали из Берлнна, не так ли?

– А откуда вам это известно? – ответил на вопрос вопросом мистер Буркс, откинувшись на спинку кресла. – На самом деле немецкая версия существует. Она у меня есть. Вот, пожалуйста.

Он протянул Мэдди большой конверт.

«Волшебный сад», автор – Руперт Харрингтон», – утверждал на титульном листе тот же шрифт, что и у английской версии, и сердце девушки снова сжалось. А при просмотре рукописи ее словно током пробило.

– Это странно, – продолжил Брукс, – ведь Руперт Харрингтон не владел двумя языками и ни строчки не написал на немецком. Да и на английском он больше ничего подобного не написал. Меня выучить немецкий подвиг дядя Фрэнк. Я и сейчас могу на нем общаться, хотя немного и подзабыл язык. Скажу вам больше. Это тоже странно: немецкая версия «Волшебного сада» более сильная. В ней есть поэтичность, которой явно недостает английскому переводу.

– И я знаю почему, – тихим голосом проговорила Мэдди. – Потому что ее написала моя прабабушка.

– Простите? – вскинул брови Брукс, и Мэдди ощутила на себе взгляд Даниэла.

Она откашлялась.

– У меня дома есть пишущая машинка, принадлежавшая моей прабабушке. Фрее Амзель. И немецкий текст рассказа напечатан точно таким же шрифтом. За исключением титульного листа, который, по-видимому, был добавлен позднее. Ошибки быть не может: буква «е» скачет, а верхняя черточка «б» пропечатана очень слабо. – Она показала Бруксу страницу из середины стопки.

– Значит, мы были правы! – воскликнул Даниэл. – Руперт Харрингтон украл рассказ.

– Это серьезное обвинение, – нахмурился Брукс. – Вы должны заручиться вескими доказательствами, если пожелаете дать ему ход.

– Мистер Брукс… – начал Даниэл.

– Пожалуйста, зовите меня Уолдо, – перебил его тот.

«До чего неподходящее имя!» – промелькнуло в голове у Мэдди.

– Уолдо, а у вас случайно не сохранилась переписка дяди с Фреей Амзель? – спросил Даниэл.

– Не думаю. Мне это имя незнакомо. Однако давайте проверим. – Брукс развернулся в кресле, нажал на одну из деревянных панелей в стене, и та открылась, явив им картотечный шкаф. – Так, сейчас посмотрю. Амзель, Амзель…

Встав из-за стола на ноги, Уолдо вытащил из верхнего ящика толстую папку и стал пролистывать ее.

И вдруг Мэдди услышала слова деда: «Захаживал к нам один парень, которого я называл дядей Фрэнком. Вроде бы друг по работе…»

– Уолдо, можно мне сфотографировать вашего дядю и переслать снимок дедушке? – спросила она.

– Конечно, – не вскинув глаз, ответил Брукс.

«Один вопрос: ты не узнаешь этого человека?» – набила эсэмэску Мэдди, прикрепив фото.

– Нет, похоже, никаких писем нет, – помотал головой Брукс, долистав до конца папки.

– А может, поискать по ее девичьей фамилии? – предположил Даниэл. – Фрея Коль, так ведь ее звали, да, Мэдди?

Брукс заменил папку и принялся листать ее содержимое, бормоча:

– Коль, Коль, Коль…

Потом взял еще одну папку, быстро проглядел ее и со стуком положил на стол.

– Здесь, может, что-то и отыщется.

Мэдди чуть не выхватила из рук Брукса бумаги, которые он читал. Но сдержала