Запрещенные книги в Берлине - Дейзи Вуд

– Я буду то же, что и ты. Мне все равно. Моя голова так забита, что я боюсь, как бы она не взорвалась. Но сначала о главном.

Девушка достала из рюкзака большой тонкий альбом и показала его Даниэлу.

– «Бичвуд-Грейндж: история поместья», – прочитал он.

– Эта та книга, о которой я говорила. Ну, помнишь, я нашла ее в сети? – Мэдди пролистала страницы. – Взгляни! На фотографию справа. На ней вся прислуга, что была в имении в тридцать третьем году. И Фрея тоже – в заднем ряду.

Мэдди передала ему альбом через стол.

– Думаешь, это она? – засомневался Даниэл, внимательно изучая снимок. – Трудно сказать наверняка.

– А вот и нет! – воскликнула Мэдди. Найдя в телефоне снимок Виолетты и Фреи, она показала его Даниэлу для сравнения. – Видишь? Я ни на секунду не усомнилась, что это Фрея. И была права. Теперь я это точно знаю – потому что связалась с семейством Фрамли-Чамберсов в Бичвуд-Грейндже.

– Серьезно?

Мэдди кивнула:

– Сначала я послала им обычное письмо, а теперь мы переписываемся по электронной почте. Правда, теперь они зовутся Ковингтон-Чамберсами, и у них есть еще одно имя с титулом, что еще больше сбивает с толку, но, тем не менее, это они… Я всегда считала, что Виолетта, подруга Фреи, ключевая фигура для разгадки тайны. Так и вышло. Вчера я пообщалась по скайпу с Фелисити Ковингтон-Чамберс, и она рассказала мне все. Ты не поверишь!

– Так расскажи и посмотри, – откинулся на спинку стула Даниэл.

И Мэдди начала рассказ с самого начала. Она говорила без умолку до тех пор, пока официантка не убрала с их столика посуду и не намекнула взглядом, что им пора уходить. Тогда они заказали кофе навынос, нашли на улице скамейку, и Мэдди там продолжила рассказ. Она все еще говорила, когда Даниэл предложил найти какой-нибудь бар и что-нибудь выпить. Иногда он задавал ей какой-нибудь вопрос, но в основном слушал, не отрывая глаз от ее лица.

– Вот это да! – пробормотал Дэниэл, когда словесный поток Мэдди иссяк. – Вот это история!..

– Да, – кивнула девушка, отхлебнув вина. – Но как об этом рассказать дедуле? Вдруг он так расстроится, что у него случится сердечный приступ?

Даниэл поразмышлял с минуту.

– Не думаю. Это все слишком серьезно, Мэдди. Теперь, все выяснив, ты просто не сможешь держать это в себе. Твоей матери это тоже касается.

Мэдди застонала.

– Мама хочет, чтобы прошлое осталось в прошлом.

– А мне кажется, она только обрадуется, если ты откроешь правду. Когда отойдет от шока… – Даниэл положил ладонь на руку Мэдди. – Несправедливо, что мы знаем все это, а твой дед нет. Ты должна ему все рассказать. Не возвращайся в Портленд. Поехали сегодня вечером вместе в Лос-Анджелес. Ты можешь вылететь оттуда домой уже завтра. – Парень достал свой мобильник. – Давай посмотрим, есть ли еще билеты. Если нет, можем попробовать по «Листу ожидания».

– Это будет стоить целого состояния, – пробормотала Мэдди, хотя ее сердце уже пустилось вскачь.

– Я разделю с тобой расходы, – сказал Даниэл. – Мы вместе заварили эту кашу, вместе и расхлебывать.

А потом волшебным образом все устроилось. Деньги за аренду квартиры на ночь пропали, но Мэдди успела аннулировать обратный билет в Портленд и купить билет в Лос-Анджелес на тот же рейс, которым должен был вылететь Даниэл. Правда, она не позволила ему внести за нее даже часть платы. Он и так сделал для нее предостаточно. В самолете они сначала сидели в нескольких рядах друг от друга, но Даниэл купил крошечную бутылку шампанского и передал Мэдди, а ее сосед предложил поменяться местами с Даниэлом. В итоге они оказались рядом.

– Имей в виду, – сказал парень, чокаясь с ней своей бутылочкой. – Я могу забыться и опять поцеловать тебя.

– Не порть сюрприз, – улыбнулась Мэдди.

И потом они, конечно же, поцеловались. Кто был инициатором, сказать сложно. Но поцелуй был прекрасным – пусть и чересчур публичным. К счастью, полет был недолгим.

– Твоя мама знает, что ты здесь? – поинтересовался Даниэл, когда они пересекли зал прилета.

Он взял ее за руку, и это показалось Мэдди совершенно естественным.

– Еще нет, – ответила она. – Я сказала ей, что появлюсь утром.

– Хорошо, – улыбнулся парень. – Тогда едем на такси ко мне.

Им удалось держать себя в руках в салоне такси – из уважения к водителю. Но вот наконец Даниэл набрал код входной двери – где-то в Глендейле. И они, заскочив в лифт, дали себе волю. Поцелуй был горячим, жадным. Мэдди еще никогда в своей жизни не ощущала такого блаженства.

– В моей квартире не такой порядок, как у Брукса, – предупредил Даниэл, отпирая дверь.

Но в ней была кровать, а все остальное в тот момент не имело значения.

Глава двадцать седьмая

Лос-Анджелес, октябрь 2024 г.

На следующее утро Мэдди попросила Даниэла высадить ее в квартале от дома. Она знала: если бы мать увидела их вместе, посыпались бы вопросы. Но вопросов избежать не удалось.

– Что стряслось? – потребовала объяснений Шарон, едва Мэдди переступила порог. —Тебя уволили с работы? Ты заболела? Или беременна? Ты выглядишь еще более усталой, чем обычно.

– Ничего из того, что ты надумала, – ответила Мэдди, сняв куртку и повесив ее на спинку стула. – Мне просто захотелось поговорить с вами обоими.

– Дай бедной девочке присесть с дороги, – похлопал по дивану рядом с собой дед, и Мэдди с благодарностью его обняла.

– Как ты? – спросила она. – Как Ева? Вы все еще обсуждаете тему смерти?

– Я налью кофе, пока он выкладывает тебе новости, – сказала Шарон. – Ты голодная? Могу предложить еще свежие рогалики.

– Да, голодная как волк, – ответила Мэдди. – Не томи меня, дедуля.

– Мы отвлеклись от организации похорон. Ева проследила историю моей матери.

– Да? – почувствовала укол тревоги Мэдди. – Поделись со мной.

– Еве удалось кое-что выяснить о семействе Амзелей в Берлине, – сказал дед. – Помнишь, ты нашла в старом чемодане адрес? Так вот. В двадцать пятом году в Германии провели всеобщую перепись населения, и они все там есть: мать Фреи – ее звали Ингрид, ее отец Эрнст и ее старший брат Отто. Фрея с Отто тогда еще ходили в школу, мать была портнихой, а отец маляром. В общем, людьми из рабочего класса.

– Это очень интересно. – Мэдди, постаралась не выдать волнения голосом.

– Обожди, это еще не все, – продолжил дед. – В начале мая тридцать третьего года состоялась новая перепись, и к тому моменту состав семьи изменился. Ингрид Амзель уже не проживала по этому адресу. Как и Фрея. А вот отец