Запрещенные книги в Берлине - Дейзи Вуд

– Да, похоже, они были знакомы. Посудите сами…

Он протянул ей открытую папку.

Перед глазами Мэдди тут же ожила Фрея Коль. Деловые письма были напечатаны тем же характерным шрифтом, что и рассказ. А вот личные письма были написаны от руки. У Фреи был четкий, закольцованный почерк, она щедро сдабривала свои послания восклицательными знаками и иногда оставляла на полях крошечные рисунки. Фрея благодарила Фрэнка за походы в театр, ужины и коктейльные вечеринки или приглашала его на пикник в честь дня рождения Бобби, барбекю на пляже или ужины в День благодарения. Причем все ее письма были на английском, как и ответные послания Фрэнка. Лишь одна записка была написана на немецком. Мэдди подала ее Уолдо.

– Разберете, о чем там речь? Если нет, Даниэл владеет немецким.

– Разберу, – ответил Брукс. – Я уже обмолвился вам: дядя настоял на том, чтобы я выучил этот язык. – Он прочитал текст и приподнял брови. – Вот вам и доказательства. Фрея Амзель отказывается от своих прав на рукопись «Волшебного сада» и передает их Руперту Харрингтону. Боюсь, рассчитывать на судебное возмещение вам не стоит. Но вы правы: рассказ, без сомнения, написала ваша прабабушка. – Устремив взгляд вдаль, Брукс добавил: – За разговорами с дядей Фрэнком у меня сложилось впечатление, что Руперт Харрингтон – не очень хороший человек.

– И больше ни один ее рассказ не был опубликован, – пробормотала Мэдди.

Тон напечатанных писем Фреи и Фрэнка были менее личным. Они касались коротких рассказов Фреи, один из которых она переработала в полноценный роман. Фрэнк заверял ее, что и сюжет, и текст превосходны. И сетовал на то, что не мог найти издателя, который бы опубликовал его. А потом написал ей прямо:

«Боюсь, прошел слушок, что ты коммунистка. И, похоже, к этому причастен наш общий друг. Мы с тобой понимаем, насколько нелепо это обвинение, но книготорговля сейчас под прицелом, как, впрочем, и библиотеки, с их полок требуют изъять сомнительные сочинения. Вот ведь ирония, да? Учитывая, через что мы прошли. А может, «жестокое разочарование» – более подходящее выражение? Как бы там ни было, мы должны смириться с тем, что сейчас не лучшее время для публикации твоих сочинений. Но твой день придет. Я в этом уверен. Не отчаивайся».

«Я все понимаю, – ответила Фрея на тот письмо. – И, пожалуй, это даже к лучшему. Я все равно хотела опубликовать их анонимно. Возможно, безопаснее издать их после моей смерти».

– А о каких рассказах они ведут речь? – обратился Даниэл к Бруксу. – Ваш дядя случайно не сохранил копий?

– Я уже пытаюсь их отыскать, – отозвался Уолдо со стремянки, позволявшей ему дотянуться до верхних полок. – Он вернул большинство неизданных рукописей авторам, но эта, быть может, была ему дорога. Сейчас поглядим.

В этот момент на телефон Мэдди пришло сообщение-ответ от деда:

«Это дядя Фрэнк! Я хорошо его помню. Возможно, его фотография даже есть в одном из альбомов матери. Где ты раздобыла этот снимок? Как узнала?!»

«Объясню позже», – написала ответную эсэмэску Мэдди и выключила телефон.

Уолдо спустил вниз несколько коробок и водрузил их на стол.

– Это раздел «Разное», – бодро провозгласил он. – Если рукопись сохранилась, она может быть только тут.

Мэдди предложила свою помощь, и он позволил ей разобрать содержимое одной из коробок. Хотя копание чужого человека в бумагах Фрэнка явно заставило его понервничать. Как бы там ни было, но именно Уолдо извлек из второй коробки папку, пролистал несколько страниц и воскликнул:

– Ага! Нам-таки повезло!

– Дайте взглянуть, – потребовала Мэдди, обойдя его стол.

– Текст напечатан тем же шрифтом, верно? – вскинул на нее глаза Брукс.

И он не ошибся.

Машинописный текст был узнаваем: история за историей рассказывалась характерным, изящным слогом Фреи. И все они были написаны на английском языке. На титульном листе значилось название: «Тайные шептания». А вместо имени сочинителя стояло: «Неизвестный автор». На обороте Мэдди прочитала отрывок из стихотворения, о котором никогда даже не слышала, – «Карты Вероны» Генри Рида, написанного в 1942 году о городе в огне войны, о ненадежности памяти и «тайных шептаниях музыки из недр прожитых лет».

Мэдди прижала папку к груди. Она уже столько всего узнала. Может, эти рассказы окажутся недостающими фрагментами пазла?

– Вы позволите нам сделать ксерокопию этой рукописи? – спросил Даниэл Брукса.

– Вы можете забрать оригинал, – ответил тот. – Он принадлежит семье Мэдди, и мой дядя захотел бы, чтобы я вернул его законным наследниками. – Время их аудиенции, похоже, истекло, потому что мистер Брукс встал, чтобы выпроводить гостей из своего кабинета. – Что ж, бесперспективное начало нашей встречи обернулось волнительным опытом. Давайте поддерживать связь.

* * *

– Даниэл, не знаю, как тебя благодарить, – сказала Мэдди, когда они вышли на улицу. – Без тебя я никогда бы не нашла эти рассказы. А теперь у меня такое ощущение, будто Фрея совсем рядом. Я узнала о ней такое! И не терпится поделиться с тобой.

– Звучит интригующе, – улыбнулся парень и положил руку ей на плечо. – Но сначала давай перекусим. Ты, должно быть, проголодалась.

Они вернулись в закусочную, сели за столик у окна.

– Я так рад, что ты согласилась приехать, – сказал Даниэл, вперив взгляд в меню, написанное мелом на доске над прилавком. – После того, как я набросился на тебя в последний раз. Я уже думал, что ты больше не захочешь встретиться со мной.

Теплый свет счастья озарил все тело Мэдди. Может, она еще не всё испортила! Девушка махнула рукой:

– Не накручивай! И вовсе ты не набросился. Это было мило.

– Но мне следовало спросить у тебя разрешения. – Даниэл все еще избегал ее взгляда. – Ну, ты понимаешь… границы и всякое такое.

– И что в этом веселого? Получается, что импульсивным порывам уже нет места? – Мэдди, перегнувшись через стол, обхватила его лицо руками и тоже поцеловала. Чуть дольше, чем следовало, но губы Даниэла были такими мягкими и нежными, что этот поцелуй растопил ее изнутри.

– Ну, вот, теперь мы квиты, – села на место Мэдди. – Видишь, это просто поцелуй.

– Да, это было весело, – рассмеялся Даниэл. – Ты подаешь мне идеи.

– Ох, мне столько всего надо тебе рассказать, – продолжила Мэдди. – Но я могу поговорить с тобой доверительно? Ты сможешь сохранить этот разговор в тайне от Евы хотя бы на время? Я не хочу поставить тебя в затруднительное положение, но мне действительно нужен совет – совет от человека, которому я доверяю.

– Конечно, – заверил девушку Даниэл. – Давай закажем еду, и я буду весь внимание.

Мэдди