Кардинал. Роман о любви и власти - Элисон Уэйр

– Клянусь Богом, тебе надо быть осторожнее, Хэл! – воскликнул Уилл Сомерс, бездельничавший у очага.

Но Гарри не обратил на него внимания, он смотрел на Тома.

– Какая удача, что парень оказался рядом, – сказал Том, потрясенный тем, как близка была Англия к катастрофе в очередной раз, но втайне радуясь, что государь обратился с нему, а не к шуту. Вероятно, Сомерс не так уж опасен для него.

Позже, когда Гарри умылся, переоделся и они с Томом остались одни, пришло время выразить тревогу.

– Учитывая, что ваша милость уже дважды были на волосок от смерти, я бы настоятельно рекомендовал вам подумать, не пора ли людям привыкать к мастеру Фицрою? Он красивый мальчик, таким можно гордиться.

Гарри встретился с ним взглядом:

– Неужели я и правда могу сделать его наследником?

– Конечно, – улыбнулся Том. – Я изучил своды законов. Внебрачных детей в определенных обстоятельствах можно узаконить. Однако, прежде чем ваша милость встанет на этот путь, нужно привезти мальчика ко двору, чтобы люди видели его. Тогда вы сможете оценить, примут его ваши подданные или нет.

Гарри стал расхаживать по комнате.

– Ему шесть лет. Учителя говорят, что он капризен и не может сосредоточиться. Они опасаются, что мать испортила его.

– Вашему сыну нужна твердая рука, сир, и все будет в порядке, – мягко проговорил Том, вспоминая собственного норовистого отпрыска. – Его пора передать на попечение мужчин. Он очаровательный мальчик и будет завоевывать сердца, а непоседливость естественна для такого юного создания.

– Я воспользуюсь вашим советом, – заявил Гарри.

Генри Фицроя привезли в Виндзор как раз к моменту ежегодного собрания ордена Подвязки в День святого Георгия и возвели в рыцари. Королева не проявляла враждебности к мальчику – пришла посмотреть церемонию из своей молельни над главным алтарем в часовне Святого Георгия. Тома это впечатлило, ведь Фицрой был живым укором ей, не сумевшей родить наследника, и напоминанием об измене мужа. Екатерине наверняка нелегко было принять мальчика. Но ее примеру последуют и другие. К тому же Фицрой вел себя примерно. Гарри строго поговорил с ним перед церемонией. Он явно гордился сыном, сидевшим рядом с ним во второй ложе на стороне государя. Ни на одном лице не было заметно и намека на неодобрение; вообще говоря, многие снисходительно улыбались, глядя на Фицроя.

Обнадеженный этим, Гарри был полон планов.

– Я решил раскрыть свои намерения, – сказал он как-то вечером, когда они с Томом засиделись за кувшином вина. – Я собираюсь сделать Фицроя герцогом. Я передам ему два королевских герцогства – Ричмонд и Сомерсет. Мой отец перед восшествием на престол владел графством Ричмонд, он сделал моего брата Эдмунда герцогом Сомерсетом, этот титул некогда носили мои предки Бофорты. Таким образом я покажу всему миру, что мой сын имеет высокий статус и в его жилах течет королевская кровь. Взгляните, я придумал для него герб. – Гарри пододвинул к Тому через стол лист пергамента.

– Я прощупал почву, – одобрительно кивая, сказал Том. – Многие опасаются споров из-за наследования трона и предпочли бы, чтобы этот вопрос был урегулирован. Думаю, Фицроя могут принять в качестве наследника.

– Посмотрим, как люди отреагируют на возведение его в герцоги, – пробормотал Гарри.

* * *

Инвеститура выбранных для возведения в ранг пэра состоялась в июне в зале для приемов во дворце Брайдуэлл. Было невыносимо жарко, и Том, стоявший позади короля под парадным балдахином вместе с герцогами Норфолком и Саффолком, а также с графами Арунделом и Оксфордом, потел в своем кардинальском одеянии. В зал битком набились придворные, воняло потом.

Зазвучали фанфары, и вошел Генри Фицрой. Том улыбнулся своему крестнику, который выглядел очень представительно в прекрасном костюме, и ободряюще кивнул, когда тот опустился на колени перед отцом. Гарри нежно надел на него сине-красную мантию, дал ему в руки меч, на голову возложил церемониальную шапку и герцогскую корону, а в это время вслух зачитывали грамоту о возведении в ранг пэра. После этого мальчик занял место рядом с отцом на помосте, возвысившись над всеми пэрами, присутствовавшими в зале, хотя и выглядел на их фоне совсем крохой. Послание, отправленное таким образом, было внятным и четким: Фицрой стал следующим в ранге после его величества и может, по воле короля, легко вознестись еще выше.

Затем вперед вышел племянник Гарри, Генри Брэндон, которого сделали графом Линкольном; его кузен Генри Куртене, граф Девон, стал маркизом Эксетером, а Томас Меннерс получил титул графа Ратленда; наконец очередь дошла до сэра Томаса Болейна, который раздувался от важности, так как его возвели в пэрство под именем лорда Рочфорда. Остальных Том уважал, но Болейн ему нравился все меньше, гордыня этого господина возросла непомерно, и ни один человек не выказывал такого своекорыстия, как он. Неприязнь явно была взаимной: поднявшись с колен, Болейн взглянул на Тома с презрительной усмешкой на губах.

* * *

После полудня Том снова увиделся с Гарри, ожидая, что тот будет в приподнятом настроении, но застал его недовольным.

– Я только что от королевы, – прорычал он. – Она сильно обижена на возведение моего сына в ранг пэра. Говорит, это угроза принцессе.

– Ее позиция понятна, – сказал Том, – но нужды Англии должны иметь первостепенное значение.

Гарри не успокоился:

– А потом я столкнулся с Болейном. Он тоже недоволен. Ему сообщили, что он должен уступить пост лорд-казначея сэру Уильяму Фицуильяму, и Болейн зол, потому как не получит никакого возмещения за это. И он винит в этом вас, Томас.

– Что ж, это была моя идея, сир. Не тревожьтесь, я как-нибудь компенсирую ему эту утрату.

Том не желал еще одной стычки с Болейном. Непозволительно наживать себе новых врагов. Его главенство по-прежнему оставалось непререкаемым, однако противники набирали силу, и у него не оставалось иного выбора, кроме как прислушиваться к их мнению. Гарри, разумеется, до сих пор во многом полагался на него, но он уже не был неопытным юным королем, которого Том наставлял, а стал зрелым мужчиной, искушенным в науке управления государством и сознававшим свой высокий статус. До сих пор Гарри ни разу не проявлял открытой зависти к обширным владениям Тома, но недавно у Тома создалось впечатление, что король наконец начинает ревновать к его кардинальской власти, к его богатству и возмущаться ими. Казалось, враги Тома трудятся не покладая рук, и это страшило.

* * *

В августе обустройство Хэмптон-корта наконец завершилось, и Гарри приехал посмотреть дворец. Том сопровождал его и гордо показывал новые терракотовые медальоны с изображением римских императоров, сработанные флорентийским скульптором Джованни да Майано, установленные на западном фасаде, потом провел короля по многим из тысячи комнат. Стоя в