Три раны - Палома Санчес-Гарника

– Бегония?

– Да, слушаю.

– Добрый день, я сегодня общался с вашим коллегой, и он сказал мне, что вы можете рассказать, что происходит с надгробием Мерседес Манрике Санчес для старого кладбища Мостолеса.

– Да, этот заказ сейчас передо мной. Его приостановили до тех пор, пока не будет проплачен аванс. Я уже сообщила об этом заказчику. Без предоплаты мы не можем начать работу: вдруг ее отменят в последний момент.

– А могу я узнать, как зовут заказчика?

– Это женщина, я сама говорила с ней и приняла у нее заказ, обговорив тип камня, белый мрамор из Ульдеконы, и его качество. Осталось только уточнить размеры и надписи, которые нужно выгравировать на поверхности. Я звонила ей несколько раз, но ее телефон или выключен, или вне зоны покрытия. И вот теперь я сижу тут с этим камнем и не знаю, что делать.

– А вы не могли бы сказать мне имя этой женщины?

– Она, может, и назвала свое имя, но я его не записала. К тому же мы договорились, что она сама мне позвонит. Она оставила мне имя покойницы, указала место захоронения и все.

– А что именно вы должны выбить на плите?

– Только имя, которое вы уже назвали: Мерседес Манрике Санчес.

– И больше ничего?

– По-моему, она хотела добавить еще одно имя, но я не уверена, я вечно все путаю. Сейчас очень много работы, много заказов, и мне иногда приходится нелегко, потому что все вокруг чего-то от меня хотят. Не знаю, насколько понятно я выражаюсь.

– Да, могу себе представить. Большое спасибо за информацию! Еще один вопрос: вы можете дать мне ее мобильный телефон?

– А вы родственник покойницы?

– Нет, не родственник, но лицо, очень заинтересованное в том, чтобы эта плита была установлена, – я не врал: и камень, и выгравированные надписи могли послужить большим подспорьем, особенно если мне удастся узнать, кто сделал заказ. – Если вы сможете связать меня с женщиной, которая вам звонила, я постараюсь, чтобы вопрос с памятником был решен в кратчайшие сроки.

Моя хитрость сработала. Бегония без дальнейших вопросов предоставила мне безымянный номер мобильного телефона клиента, заказавшего надгробие. Я решил вернуться домой, чтобы привести в порядок все, что увидел и услышал за день, и покопаться в записной книжке Хеновевы. Направляясь к паркингу за машиной, я, без особых надежд, но идя на поводу у какого-то смутного чувства, позвонил по номеру, предоставленному мне девушкой из мастерской.

– Слушаю.

Услышав в трубке женский голос, я застыл как вкопанный. Застыл прямо посреди пешеходного перехода через улицу Кастельяна под предупреждающий писк светофора, который означал, что мне пора двигаться вперед. Затем, запинаясь, выдавил:

– Здравствуйте! Видите ли… – Я не подготовился и боялся упустить свой единственный шанс. Наконец, добравшись до тротуара, я смог сосредоточиться на голосе в трубке. – Я хотел узнать, были ли вы знакомы с Мерседес Манрике Санчес.

– Кто говорит?

Голос принадлежал пожилой женщине, в этом я был уверен. Мне следовало действовать максимально осторожно, чтобы не упустить этот источник информации.

– Дело в том, что я пытаюсь выяснить, что произошло с Мерседес Манрике и ее мужем Андресом Абадом. Я знаю, что никто из них не вернулся в Мостолес после войны, и хотел бы выяснить, что с ними произошло.

Женщина ничего не говорила, но я чувствовал, что она все еще там, на другом конце телефонной линии.

– Сеньора, – я постарался вложить в свой голос максимум любезности, чтобы завоевать ее доверие. – Меня зовут Эрнесто Сантамария, я писатель, у меня есть фотография Мерседес Манрике Санчес и Андреса Абада, сделанная в июле 1936 года…

– Кто дал вам мой телефон?

Я почувствовал в ее голосе явное недовольство.

– Не так давно вы заказали надгробную плиту для захоронения Мерседес Манрике Санчес в Мостолесе. Сотрудники мастерской дали мне ваш телефон.

Ее молчание заставляло меня нервничать так сильно, что я начал заикаться и с трудом выговаривал слова.

– Если вы звоните по поводу оплаты памятника, не волнуйтесь, все будет вовремя.

– Нет, дело не в этом. Я просто хочу знать, что случилось с Мерседес и ее мужем. Это очень важно для меня, поэтому-то я и подумал, что, возможно, вам что-то известно.

Я услышал, как она говорит что-то в сторону, словно рассказывая кому-то, о чем мы говорим.

– Хотя бы скажите мне… – я продолжал настаивать, даже не получив ответа, – не вы ли переправили останки Мерседес на кладбище Мостолеса?

Она что-то сказала, но так тихо, что я ничего не понял. А потом – тишина. Повесили трубку. Я почувствовал разочарование и злость. Понял, что потерял хорошую возможность из-за того, что поторопился со звонком. Мне нужно было заранее подготовить свои слова и вопросы. Неудивительно, что эта женщина повесила трубку: ей позвонил какой-то незнакомый человек с вопросами про другого давно умершего человека, с которым она, должно быть, поддерживала тесные отношения, раз уж взяла на себя труд установить на ее могиле плиту. Эта женщина, безусловно, что-то знала про Мерседес. Подумав, я решил пока не настаивать. Следующий звонок следовало продумать. Подобрать правильный момент и действовать осмотрительно, чтобы не вызвать излишнего недоверия.

Вернувшись домой, я, хотя и был совершенно один, заперся у себя в кабинете. В нем пахло чистотой. Чувствовалась рука Росы. Я положил на чистый, без единой пылинки стол записную книжку отца Хеновевы. Затем достал перечень врачей, предоставленный мне больницей Принсеса. Сел и открыл свой блокнот. Первым делом я записал все, что произошло со мной за этот странный и насыщенный событиями день. Я решил, что завтра поеду в мостолесскую приходскую церковь Вознесения Девы Марии. Нужно было выяснить, кто и зачем перевез на кладбище Мостолеса останки Мерседес. Этим человеком вполне могла оказаться женщина, ответившая на мой звонок, заказчица памятника. Кроме того, там могла найтись информация о том, откуда были доставлены останки и когда умерла Мерседес. Подняв глаза, я без какой-либо задней мысли посмотрел за оконное стекло. По ту сторону двора за запыленным окном никого не было. И тут зазвонил телефон. Номер не определился. Я без особой охоты взял трубку и снова посмотрел на соседское окно, где, как мне показалось, шевельнулась занавеска.

– Да? Слушаю.

Никто не ответил. Я посмотрел на экран, чтобы убедиться, что звонок не сбросили, но все было в порядке. Кто-то на том конце был у телефона.

– Слушаю. Кто говорит? – спросил я.

– Это Эрнесто Сантамария?

Я сразу же узнал голос пожилой женщины, ответившей на мой звонок с бульвара Кастельяна. Заказчицы могильной плиты. Разволновавшись, я встал.

– Да, да. Это